Инцест и Электра

Почему в российском законодательстве не предусмотрено уголовной ответственности за кровосмешение
Таких беженок, как Вика Крымова (фамилия изменена), наверное, больше нет. Раньше она жила в одной из бывших советских союзных республик. Теперь спасается в Приамурье, обосновалась пока в Биробиджане. В отличие от других вынужденных переселенцев сбежала девушка не от этнических чисток, а от… отцовой любви.

Сейчас ей уже вроде ничего не угрожает, хотя кто его знает. Границы между “республиками свободными” не железные, проезд почти всюду особо не регламентируется. Вдруг и объявится однажды родитель нежданно-негаданно. О том, что у матери (а его бывшей теперь жены) на Дальнем Востоке есть родня, он осведомлён. Собственно, здесь у них всё и начиналось, когда он служил в армии.

- Может, и нехорошо так говорить, но отец у меня, наверное, всё же ненормальный, - вздыхает Вика. - Я только поздно это поняла. Он и на матери-то женился, когда она в восьмом классе училась. Жили в деревне, рядом воинская часть стояла. Школа в другом селе. Встречал, провожал. А потом родителей они уже перед фактом поставили. Рассказывают, пришла мамка с уроков, портфель бросила и сказала, что замуж выходит. Кажется, даже свадьбы не играли - слишком невеста молодая, стыдно или, может, милиции побоялись. А жених почти сразу же начал гулять.

Всё то, что с ней случилось, Вика, похоже, ещё долго будет переживать заново. Наверное, поэтому она так хорошо знает историю взаимоотношений старших членов своей семьи. Пытается найти объяснение тем поступкам, что совершали отец и мать по отношению к ней, друг другу, близким родственникам. И даже о самых страшных, диких эпизодах рассказывает без особых эмоций, как будто бесстрастно исследует их со стороны.

- Я родилась уже в другой республике. Когда начались скандалы из-за его гулянок, они уехали с Дальнего Востока. Мать надеялась, что у себя дома он будет хорошим семьянином. А он её там начал бить. Изменял со всеми подряд, и даже, говорят, со своей собственной матерью, у которой не было мужа. Многие не раз видели, как они лежали вместе ночью в постели.

Наверное, всё же к изъянам можно отнести отсутствие в советском и выросших из него республиканских уголовных законах статьи об ответственности за кровосмешение, или инцест. К примеру, в Польше в тамошнем уголовном кодексе в разделе “Преступления против нравственности” есть статья 175-я со значком “В”, то есть как бы дополнительная, в которой сказано, что “лицо, допускающее половое общение с родственниками по прямой линии, братом или сестрой, или лицом, находящимся в наследственных отношениях, подлежит наказанию лишением свободы от шести месяцев до пяти лет”. Причём подразумевается не только совершение подового акта, но любые действия сексуального характера.

Ну а что же предусмотрено на случай инцеста в нашем современном Уголовном кодексе и в похожих на него республиканских? Раздел “Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности” желание близких родственников вступать в чересчур - до аморальности - близкие отношения, кажется, никак не ограничивает, лишь бы фигуранты отношений были старше 14 или 16 лет. Ни в одной из пяти статей о кровосмешении ничего не сказано. А ведь инцест, что, думается, подтвердит любой врач-психиатр, явно ненормальное явление, чреватое самыми непредсказуемыми последствиями, в чём и убедилась на собственном печальном опыте наша героиня.

- Чем старше я становилась, тем больше мужского внимание уделял мне отец, - вспоминает Вика. - Это не были обычные приставания, щипки, заигрывания. Он пытался устраивать мне медосмотры, когда я возвращалась с танцев. Ругался, предупреждал, чтобы я не смела гулять с мальчиками.

Девушка-подросток, кстати, внешне довольно симпатичная, попробовала было пожаловаться матери. Та повела себя, на её теперь уже вполне взрослый взгляд, странно и совершенно не правильно. Вместо того чтобы решительно заступиться за родное дитя, забитая женщина, смирившаяся со своей незавидной участью, стала уговаривать Вику потерпеть: мол, ничего он не сделает, а там и восемь классов закончишь, в техникум поступать в райцентр уедешь.

И вновь потянулись тревожные вечера и ночи. Впоследствии на суде с подачи адвоката отца Вику заподозрили в том, что она сама порой якобы провоцировала взрослого мужчину на действия сексуального характера: ходила, например, по дому в одной рубашке, поднималась по лестнице, когда он находился внизу. Это была правда, но не вся. Так одеваться и так ходить её заставляли под угрозой физической расправы. Потерпевшая пережила немало омерзительных минут, когда доказывала свою невиновность перед тем, кто был действительно виноват.

Между тем, как выясняется, подобные ситуации в постсоветском российском судопроизводстве и следствии все еще нередки.

- Это наша довольно распространённая беда, - признал в разговоре прокурор-криминалист прокуратуры ЕАО Александр Драбкин. - Приходит потерпевшая к следователям, а на нее смотрят, как на преступницу. Дескать, что, сама спровоцировала? А все эти разговоры о якобы слишком коротких юбках, колготках! Если следовать логике моралистов, тогда нужно и все рынки закрыть. Там деликатесами торгуют, а это тоже в своем роде провокация.

Впрочем, бывает всякое, признает криминалист. Ещё древние передавали из поколения в поколение миф об Электре, участвовавшей в убийстве собственной матери из-за отца. Уже современные психотерапевты окрестили в её честь психофизический комплекс, объясняющий взаимоотношения дочерей с отцами и матерями. По Фрейду, например, последние, как ни странно, в этом треугольнике иногда бывают лишними. Кстати, более известный Эдипов комплекс (назван в честь опять же мифологического царя Эдипа, который убил отца и женился на матери) точно так же регулирует поведение мальчиков.

Но в истории, приключившейся с Викой и её родителями, Фрейду пришлось бы искать другие мотивы. Однажды утром, когда отец уже совсем обнаглел и предупредил дочь о том, что по её возвращении из школы состоится нечто очень важное в её жизни, она испугалась всерьёз и прибежала в сельскую милицию. Хотя мать её продолжала отговаривать. Поскольку накануне папаша ложился всей своей стокилограммовой массой на девушку, а также, что называется, распускал руки, у судебно-медицинской экспертизы не возникла проблем с поиском улик на ее теле.

- На суде он говорил, что всего лишь проверял меня, - рассказывает Вика. - Мол, видел с парнями и боялся, что не сохраню девственность. Это было враньё. Я до сих пор помню прикосновения его рук. Мне неприятно. Никогда не смогу, наверное, простить его.

За развратные действия сексуального характера с лицом, не достигшим заведомо для подсудимого совершеннолетнего возраста, горе-отца приговорили к лишению свободы сроком на шесть лет. Во время процесса в их село нагрянула куда более решительная, чем мать, тётка и эвакуировала их в Биробиджан как беженцев, со всеми вещами. Только дом не смогли забрать (в денежном эквиваленте), потому что там осталась ждать сына его мать. Зато увезли почти всю мебель, о чём иногда жалеют. Не захочет ли вышедший на свободу маньяк поделить нажитый скарб заново!

Вика уже знает, что, по наблюдениям учёных-криминалистов, у жертв сексуальных преступлений в последующей жизни могут возникать проблемы. Замуж она, кстати, вышла всё-таки девственницей. Но её почему-то невзлюбила свекровь. Может, молва что донесла? Пришлось разойтись. Сейчас она вновь замужем, однако, по её признанию, с нервами иногда не всё бывает в порядке.

А в Биробиджане не так уж давно тоже осудили двух кровосмесителей. Их жертвами тоже становились дочери. Александр Драбкин уверен, что преступники страдали некими формами психического расстройства, хотя и были признаны вменяемыми. Один упорно склонял к сожительству своих многочисленных детей, ещё не достигших подросткового возраста. Наказание ему вынесли за педофилию (сексуальные действия с детьми). Другой признался, что вступал в связь с… курами.

По-хорошему, хотя бы на время, пока общество наше не сформируется, может, и за такое развлечение надо бы безжалостно судить и сажать. Ведь практика показывает, что на птицах не останавливаются.

В. ИВАЩЕНКО.