По крайней мере, ни по одному из вменяемых ему преступлений своей вины он так и не признал…
Во вторник в Биробиджане завершился, пожалуй, самый громкий за всю современную историю ЕАО судебный процесс: за получение взяток неоднократно в крупных размерах к шести годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима и с конфискацией арестованного имущества здесь приговорен бывший мэр города Виктор Болотнов, возглавлявший областной центр с начала девяностых годов.
Как уже сообщали “Приамурские ведомости”, он был арестован 16 июля прошлого года в Хабаровске сразу после явки с повинной биробиджанского предпринимателя Эдуарда Вассермана, заявившего милиции о даче взятки главе местного самоуправления в сумме 8300 долларов США.
Предшествовавшие вынесению приговора месяцы предварительного следствия протекали, надо заметить, весьма бурно. Эдуард Вассерман, арестованный задолго до явки с повинной по обвинению в неуплате налогов, в августе был отпущен под залог в полмиллиона рублей и тут же выступил с разоблачением противоправных методов, будто бы применявшихся по отношению к нему. В записанном на видеопленку разговоре с адвокатом Виктором Стебловским, демонстрировавшимся прессе, он отказывался от своих показаний. Мол, его вынудили оговорить мэра. Но затем… сбежал в Израиль. Виктор Болотнов и его защита теперь считают, что в этом более всего было заинтересовано обвинение. Иначе зачем человеку, находившемуся под подпиской о невыезде, вдруг отдали заграничный паспорт? По закону этого делать, вроде бы, нельзя.
Как бы там ни было, а судом в итоге были приняты во внимание только те показания, которые Эдуард Вассерман давал с соблюдением процессуальных норм, то есть органам следствия. Не помогли ни его пришедшие с Ближнего Востока письма, ни телефонное звонки. Тем временем еще один биробиджанский предприниматель, Руслан Гушанов, “вспомнил” о том, что давал взятку в 1995 году тогда еще главе городской администрации Виктору Болотнову. Последний, правда, утверждал на суде, что и это дело также сфабриковано правоохранительными органами, чьим нештатным агентом якобы является “взяткодатель”, но суд все-таки признал факт получения обвиняемым итальянского спального гарнитура стоимостью 26 миллионов 700 тысяч неденоминированных рублей в обмен на благоприятствование в торговле.
Скромное, недоступное оку простого горожанина обаяние муниципально-предпринимательской элиты благодаря скандальному процессу предстало наконец перед общественностью во всей своей неприглядной наготе. И пока изо дня в день защита с обвинением яростно оспаривали детали, подтверждавшие, или наоборот, опровергавшие ту или иную версию, обыватель невольно задумывался: неужели только в мэрии творились “всяческие безобразия”? Почему многочисленные надзирающие за соблюдением законности ведомства так долго не могли распутать клубок преступлений, предъявленных экс-мэру?
Гушанов, владевший в середине девяностых годов сетью оптово-розничной торговли в Биробиджане, сначала вообще-то заявлял, что подарил Болотнову квартиру. Потом “уточнил”, что взятку дал мебелью. А противоречия в некоторых своих показаниях объяснил “языковым барьером”: мол, плохо говорю по-русски, гарнитур покупали в Хабаровске, в магазине “Амур-Самсунг. Причем “взяточник” и “взяткодатель” состояли в ту пору в дружеских отношениях. По версии суда, Болотнов, обещая покровительство коммерсанту, повез его в краевой центр, где выбрал подходящую темную расцветку дивана. Платил Гушанов. По версии подсудимого, платил он сам, из собственных трудовых сбережений. А знакомого предпринимателя попросил просто подвезти тяжелые ящики из соседнего города.
Поскольку приговор в законную силу еще не вступил, кому верить, неизвестно. Наверное, такие взятки, если они есть, вообще трудно доказывать. Прошло как-никак уже пять лет, свидетели путаются в показаниях, давая обвиняемому лишний повод уверять, что его оговаривают. Работники мэрии, кстати, показывали, что никого специально по указанию Болотнова они не проверяли, препятствий Гушанову не чинили. Лишь осужденный года два назад за взятку (брал рыбой и курятиной) бывший зам мэра Виктор Чулдин что-то подтверждает. Суд исследует, какой была суточная выручка в торговой сети и приходит к выводу, что ее вполне могло хватить на покупку дорогой мебели. Защита исхитряется и находит некий журнал учета покупателей, в котором значится все-таки фамилия мэра. Но его к делу не приобщают, потому что добыт он опять же с нарушением процессуальных норм.
В качестве косвенного (или прямого?) доказательства правдивости показаний Гушанова фигурирует то, что он и спустя годы опознал кассира и даже заметил, что она сменила прическу. Подробно также препарируются все доходы и расходы семьи Болотновых. Выясняется, что с 1995 года старшая дочь мэра Виктория обучается в США. А это ведь дорогое удовольствие. Несколько раз в Штаты вылетал и подсудимый с женой, младшей дочерью, однажды даже втайне, формально как бы работая. На какие деньги?
Защита парирует это любопытство ссылкой на то, что сами по себе расходы, дескать, не могут служить доказательством взятки. Деньги могли копить годами. К тому же жена мэра работала в коммерческой организации, имела крупный вклад в банке под высокие проценты. Работник банка дает показания, что не было этого. Обвиняемый в свою очередь говорит, что на некоторых свидетелей явно оказывают давление. Но и Гушанов жалуется, что ему угрожают. Такой масштабной, изощренной битвы прокуроров и адвокатов биробиджанское правосудие еще, кажется, не знало.
Однажды жена мэра дала, видимо, какие-то не “те показания”. Вечером ей вызвали “скорую”, задокументировав сей акт, а на следующий день заявили ходатайство о нездоровье свидетельницы. Суд, однако, принял во внимание только первоначальную версию. Не удалась и попытка Болотнова развенчать хитрый, по его мнению, ход следствия с “мулькой”: когда обвиняемый сидел в каталажке в Амурзете (это 250 километров от Биробиджана - в такую даль подследственных принято увозить, надо полагать, для большей разговорчивости), ему передали продуктовую посылку. От кого - неизвестно. Но в одну из конфет была завернута записка от Вассермана, в которой тот предупреждал бывшего друга о том, что “милиция все знает”. Записку тут же приобщили к делу как доказательство. Пожаловался подсудимый и на то, как прятали его от адвоката по деревням, увозили в Хабаровск, чтобы только он не подписал документы в пору выдвижения кандидатом в депутаты Госдумы.
Выступая с “последним словом”, Виктор Болотнов назвал все выдвинутые против него обвинения фабрикацией. Он напомнил, что в 1997 году, перед первыми муниципальными выборами, его уже пытались привлечь к уголовной ответственности за незаконное хранение боеприпасов и карабина. До суда дело так и не дошло. С тех пор за ним была установлена постоянная слежка, прослушивались телефоны. Если бы он взял хоть одну взятку, в маленьком городе это стало бы известно уже на следующий день, уверен подсудимый. Он просил суд соблюдать презумпцию невиновности и все сомнения толковать в его пользу. Мол, поскольку прямых доказательств получения взяток следствию добыть не удалось, поэтому стоит вынести оправдательный приговор.
И по одному вменявшемуся ему эпизоду подсудимый все-таки был оправдан. Причем за отсутствием состава преступления в его действиях, то есть вчистую. Экс-мэру приписывали незаконную выдачу ордера на получение жилья рабочему, делавшему у него в квартире ремонт. Но это был, скорее всего, так называемый прицеп, который общей картины не меняет. Государственный обвинитель Людмила Агиевич просила для взяточника при санкции статьи 290, ч. 4, пп. б и г от семи до двенадцати лет - девяти лет лишения свободы в колонии строгого режима с конфискацией имущества и трехлетним запретом занимать руководящие должности после освобождения. Суд применил ст. 64 УК РФ, позволяющую в исключительных случаях назначать наказание ниже низшего предела. Были учтены первая судимость Болотнова, его хорошие характеристики, наличие у него на иждивении несовершеннолетней дочери. Конфисковать постановили только арестованное имущество, а о запрете на должности предпочли не вспоминать. Куда уже избираться…
Тема дома, якобы купленного экс-мэром в Америке за четыреста тысяч долларов, о чем много писали в местной прессе, в процессе почти не затрагивалась. Видимо, еще и потому, что конфисковать его вряд ли удастся, как, кстати, и злополучный гарнитур. Мебель вывезли в первую же после ареста ночь в неизвестном направлении. Правда, обвинение и этот факт использовало в своих целях: если не взятка, зачем было, спрашивается, прятать?
Сразу по окончании процесса, выходя из зала, одна из народных заседательниц вдруг закачалась и упала бы, если бы ее не подхватил охранник. Наверное, ей стало плохо от долгого стояния во время оглашения приговора или почти трехмесячных заседаний. Между прочим, именно к народным заседателям апеллировали адвокат и сам подсудимый, упрашивая их почему-то не поддаваться ничьему влиянию. Как будто если бы дело действительно было сфабрикованным, кто-то допустил к нему случайных людей.
Болотнов в своей речи назвал, правда, нынешнее время возвращением в 37-й год. По его словам, Россия сейчас разделена на удельные княжества, и в каждом творится произвол. Он признал, что видит из своего положения несколько выходов. Либо взять вину на себя, надеясь на снисхождение, либо остаться с гордо поднятой головой и до конца отстаивать собственную невиновность. Что ж, оратор он всегда был, говорят, неплохой.
В Биробиджане тем временем многие продолжают искренне считать, что приговор в отношении бывшего мэра родился все-таки не сам собой. Некоторые из опрошенных корреспондентом “ПВ” граждан заявили, что нисколько не осуждают осужденного, потому что воруют все, и, видимо, “кому-то экс-мэр не угодил”. Но даже на приговоре зал не был забит до отказа. Маленький город почти без слез распрощался с “эпохой Болотнова”. Сейчас уголь в город поставляют уже не посредники (Гушанов был, оказывается, в этом деле неудачливым конкурентом Вассермана), а “Хабаровскэнерго”.
В. ИВАЩЕНКО
