|
|
|
|
Евгений Галичанин:”Наши желания должны корректироваться нашими возможностями”.Федеральная программа - это не только способ совместного выживания дальневосточников… - Давно это было, наверное? Как зародилась сама идея? - Сама-то идея не нова. Как ученый могу сказать, что программно-целевые методы используются во всем мире, они широко использовались и для управления региональным развитием у нас в советское время. Достаточно вспомнить первый план ГОЭЛРО. И у нас, кстати, очень большая научная школа. В 1987 году была утверждена Государственная программа развития Дальнего Востока, Читинской области и Республики Бурятия до 2000 года. Она прописывала ориентиры развития нашего региона до 2000 года. Но механизм ее реализации был в условиях социализма, конечно же, планово регулируемый через административные рычаги. То есть ресурсы, финансы - все это под программные строчки выделялось до копейки. - А не было в программе того, как находить эти средства, как их создавать? - Тогда такой проблемы не было в принципе - это же не рыночная экономика. Наша задача состояла только в одном - все это здесь освоить. Но в 1991 году, как вы прекрасно понимаете, произошел слом не только нашего экономического механизма и не только государственного механизма управления, но и всей общественной экономической и политической системы. И та программа уже не смогла быть реализована. Еще по инерции мы год-два поработали, осваивая те средства, которые были выделены, и все. Свет в конце тоннеля погас… - Хотелось бы уточнить: что конкретно было сделано? - Очень много. Прежде всего программа 1987 года начиналась с социального блока, который выполнялся вплоть до конца 1991 года - весь до копейки. Строилось жилье, больницы, школы, детские сады. Все средства для этого выделялись из центра. Например, по Хабаровскому краю объем ввода жилья тогда достигал почти двух миллионов квадратных метров. Для этого создавалась строительная индустрия. Даже в самом Хабаровске - несколько комбинатов крупнопанельного домостроения. Это, кстати, делалось по всему Дальнему Востоку. Что-то успели достроить, что-то не успели… Из крупных объектов, которые и сегодня проходят красной нитью уже в нынешней программе, я бы назвал освоение сахалинского шельфа. Под этот проект (подчеркиваю, еще по той программе) был построен газопровод до Комсомольска-на-Амуре. На Сахалине создавалась база нового судостроения: это строительство искусственных ледостойких островов, плавучих буровых установок. В Де-Кастри разворачивался новый терминал для отгрузки нефти и газа. Я тогда непосредственно всем этим занимался. Туда начали вкладываться большие средства. Взять, например, Бурейскую ГЭС - ее строительство тоже тогда начиналось. Ну и так далее… Но был и еще один ориентир: мы должны были ликвидировать отставание по темпам развития с общесоюзными и общероссийскими и по сравнению с 1985 годом к 2000 году увеличить и темпы развития, и производительность труда, и объемы производства примерно в 2,3 раза. То есть Дальний Восток вписывался в общегосударственную стратегию развития. - Но почему такие странные сроки - на 13 лет? - Планировалось-то не на 13. Но программу утвердили только в 1987 году. Хотя разрабатывалась она с 1983 года. А начать действовать она должна была с 1985 года, то есть на 15 лет. Но Михаил Сергеевич Горбачев, увидев, что в первоначальном варианте социальный блок традиционно социалистически находится на втором плане, сказал, что пора отходить от устаревших стереотипов и на первое место ставить человека, социальные потребности населения - это, дескать, признанный общемировой стандарт. Поэтому программу пришлось переделывать, и со второго захода она была утверждена - в августе 1987 года. Но основные наиболее крупные объекты, такие, например, как газопровод, прошедшие все необходимые согласования, уже закладывались в 5-летний план. - Итак, свет в конце тоннеля погас… - Да. И встал вопрос: что же делать дальше? И первое, что начала делать ассоциация “Дальний Восток и Забайкалье” (она как раз родилась в 1990 году), чтобы не потерять прежние хотя бы самые общие ориентиры и вместе с ними поддержку центра, стали обращаться к президенту Ельцину, чтобы он в рамках своих указов каким-то образом обозначил дальнейшее развитие Дальнего Востока. Рыночных законов тогда не было - все еще только предстояло написать. И нам удалось от ассоциации три таких указа выпустить. - Чье авторство у этих указов - дальневосточники сами их писали? - Да, но потом это все увязывалось наверху, в Москве. Это большой и сложный бюрократический процесс, особенно в то неустойчивое время. Тем не менее дело было сделано. Но указы эти выполнены процентов на 30, не более. - Какие тогда приоритеты были с нашей стороны? - Ну начнем с хорошего указа, который нам помог тогда, - об использовании наших преимуществ в природных ресурсах, в торговле, во внешнеэкономических связях. Например, дальневосточным субъектам Федерации разрешалось часть добываемых драгоценных металлов (особенно золота) использовать в своих интересах. Были также сделаны очень серьезные послабления в экспортно-импортных пошлинах для Дальнего Востока, а также для иностранных инвесторов - тогда стала возникать масса совместных предприятий. Но указ - это все же инструмент ограниченного действия, чисто рамочный документ. А нам нужно было определяться в дальнейшей стратегии развития Дальнего Востока, вписывать это в стратегию развития всего государства, разделить ответственность между центром и территориями. Уже начинался рынок, централизованного начала нет… Необходим программно-целевой подход. Поэтому во втором указе (это уже в 1992 году) появилась строчка о том, что президент Ельцин дает поручение правительству РФ и Министерству экономики, в частности, - решить вопрос по разработке программы “Дальний Восток и Забайкалье”. Всего одна строчка… Потом вышло постановление правительства по выполнению указа, в котором той строчки не было - то есть фактически указ президента не выполнялся. Но начинали мы не на голом месте. Нам очень помог один из указов президента от 1991 года - он касался не именно Дальнего Востока, а в целом по России определял условия существования, работы межрегиональных ассоциаций. Там было черным по белому записано, что главным инструментом согласования интересов развития крупных экономических районов и ассоциаций являются федеральные целевые программы. И все подробно расписывалось: кому, что и как надо делать, как создавать необходимые фонды, формировать дирекции программ и т. д. В связи с невыполнением указа президента от 1992 года было много всевозможных столкновений на разных уровнях. И в мае 1995 года, как сейчас помню, Виктор Иванович Ишаев, как председатель совета ассоциации, попал на прием к Борису Николаевичу, обо всем, что творится, доложил. И Ельцин сделал серьезное внушение Черномырдину - написал очень грозную резолюцию. С этих пор, можно сказать, лед тронулся. Вышло постановление правительства о разработке этой программы. Правда, и это все-таки было не то, что мы хотели… - Но все же, как по вашему мнению, почему указ президента не выполнялся? - Ну тут все очень просто и понятно. Давайте вспомним конец 1991 года, 1992, 1993 годы: неустойчивость правительства, неопределенность курса, вообще никто ничего не знает - что происходит в стране и что надо делать. К тому же - война копроматов. В один из заездов в столицу были мы у Махарадзе - он собирал своих заместителей для того, чтобы решить вопросы по разработке программы “Дальний Восток и Забайкалье”. И там все в один голос говорили: а какие мы средства найдем, а зачем вообще нам нужен Дальний Восток?.. Егор Тимурович Гайдар, когда приезжал сюда, говорил, будучи в Комсомольске-на-Амуре, что, дескать, кто это построил город, который экономически нецелесообразен, что это все нерыночно, что его поэтому надо снести… И т. д. Это же все говорилось всерьез! Говорили и то, что Север нам не нужен. Махарадзе, кстати, тоже возмущался тем, что кто-то людей на Север завез, а он, дескать, тут ни при чем - пусть сами уезжают, как хотят. Все это есть в соответствующих протоколах и даже в публикациях газет того времени. Некоторые политики вообще предлагали продать Дальний Восток, как Аляску, либо сдать в аренду. Говорили, например, что если сдать Дальний Восток в аренду за четыре миллиарда долларов, то этого хватит, чтобы быстро построить рыночную экономику в центре России. Поэтому в такой сложной обстановке ни один из государственных руководителей не хотел брать на себя груз ответственности. Ибо тогда пришлось бы конкретно прописать роль и место Дальнего Востока в перспективе, разделить ответственность, определить долю поддержки из центра и вообще определиться наконец с экономическим курсом государства. Его ведь тоже не было! Вы ведь помните, тогда вообще имели хождение какие-то странные идеи (например, “500 дней”)… Но все ж таки благодаря нашей настойчивости решение о разработке программы было принято. Вышло даже постановление о выделении средств на ее разработку. Как сейчас помню, я сам смету составлял - в тех деньгах нам надо было 800 миллионов рублей. Но… из этих средств дальневосточники не получили ни рубля. Какую-то часть (очень небольшую - и то лишь после того, как была утверждена программа) получил на компенсацию затрат ведущий институт - Совет по размещению производительных сил и экономическому развитию при Министерстве экономики (СОПС). Он был назначен головным разработчиком. А мы, дальневосточники, все делали за свой счет. Но стартовый выстрел был произведен, и мы уже могли начинать работать. Безусловно, вначале нужна была научная база - концепция нашего видения. Это сделал Институт экономических исследований ДВО РАН. Он выступил в качестве головного, поскольку и раньше разрабатывал концепцию - мы ее еще в 1991 году рассматривали на заседании совета ассоциации. Подключались другие наши дальневосточные институты практически с каждой территории - мы использовали по возможности все научные силы. Большую помощь в этом оказал, например, Дальневосточный НИИ рынка. И даже разработки некоторых отдельных ученых. Многие даже не знали, что мы использовали результаты их исследований. Почему я обращаю на это внимание? У нас ведь любят все критиковать. Когда программа была утверждена и вышла, то некоторые из ученых стали выступать с сокрушительной критикой - приходилось в ответ приводить цитаты из их собственных научных трудов. Вначале мы отработали наш чисто дальневосточный вариант - несколько раз обсуждали его на заседании совета ассоциации с главами администраций. И только после этого мы вынесли наше видение проблемы - эту заготовку - на федеральный уровень. А там уже по поручению правительства в дело включились центральные научные институты во главе с СОПС. Их задача заключалась в том, чтобы увязать наше видение и наши интересы со стратегией развития всего государства в целом на ближайшие 10 лет. Необходимо было также достичь межотраслевой увязки интересов различных ведомств. Потом проект программы дважды проходил правительственную экспертизу. На все это ушло не меньше года. Программа была утверждена в 1996 году. 24 апреля Ельцин, будучи здесь, в Хабаровске, официально объявил, что придает ей статус президентской. По механизму исполнения это уже не программа административно-планового управления. Но это и не программа саморазвития рыночного типа. Это программа переходного периода. Ведь в то время другой просто быть не могло. И даже сейчас, если мы эту программу выполним на 100 процентов, рыночную экономику на Дальнем Востоке еще не построим - только создадим условия для того, чтобы на следующем этапе начинать создавать подлинно рыночные механизмы. - Это, по-видимому, хорошее предупреждение нашим отъявленным либералам-западникам… - Ну это ведь строго научные расчеты. Здесь эмоции не учитываются. Если наши желания не совпадают с нашими возможностями, надо корректировать… желания. Мы уже успели пережить тот кошмар, когда пытались с бухты-барахты окунуться в рынок, и знаем, что из этого вышло. Не только на Дальнем Востоке, но и по всей стране. Кстати, в нашей программе мы рассчитали три варианта развития. Первый вариант - это, конечно, пожелания наших дальневосточных территорий: создать к 2005 году рыночную экономику. Но мы посчитали, чего это будет стоить, какие придется затратить средства, как их нужно будет осваивать, и… В общем, этот вариант неприемлем. Прежде всего потому, что объемы среднегодовых инвестиционных средств, которые пришлось бы затратить, в полтора-два раза превышали среднегодовой бюджет всей России. Таких средств ни у кого не было. Другой вопрос: кем осваивать? К 1995-1996 годам остаточные фонды всего строительного комплекса на Дальнем Востоке составили всего лишь 20 процентов от того, что было в 1990 году. И так везде - какую отрасль ни возьми… То есть даже если бы нашлось необходимое количество средств, мы бы эти объемы физически не смогли бы освоить. Просчитали второй вариант - так называемый инерционный: что будет с Дальним Востоком, если вообще ничего не делать. Тогда бы мы к 2005 году растворились и исчезли вообще как некая определенная экономическая система. То есть наши соседи просто разделили бы нас на экономические секторы, и мы бы потерялись в мировом экономическом пространстве (я затрудняюсь предполагать, каковы были бы политические последствия). Это, разумеется, не устраивало ни нас, ни федеральный центр. Мы вышли на третий, оптимальный вариант - именно он и заложен в программе. По своим параметрам она в свою очередь делится на несколько этапов, расписанных и по отраслям, и по территориям, и по источникам наполнения. Мы понимаем, что из центра все 100 процентов необходимых средств уже не получим. Всего в программе предусмотрено 13 главных источников наполнения. И каждый из них в свою очередь распадается еще на ряд своих источников. Так вот из этих всех доля федерального центра в среднем на год - всего лишь 20 - 25 процентов. 75 процентов - это так называемые привлеченные средства (из остальных 12-ти источников). Причем в начальный период доля центра несколько больше, затем она уменьшается, так как с течением времени структура экономики по форме собственности должна будет перестроиться - доля государственных предприятий или с контрольным пакетом государства к концу действия программы должна составить 20 - 25 процентов. А в частное предприятие государство не может вкладывать - это должен делать сам частный собственник. Предусмотрены и смешанные источники. Например, федеральный дорожный фонд, в котором есть и государственная доля. Или, например, РАО ЕЭС России - компания государственная и в то же время небюджетная. Учитываются и личные средства граждан. Например, предполагается снижать объемы строительства жилья за счет государства, а увеличивать долю вложений самих граждан - будущих жильцов строящихся домов. В общем-то все расчетные параметры пока соблюдаются. Поскольку программа не директивная, то она не имеет законодательной силы: она индикативная, носит координирующий характер. В рыночных условиях другой просто не может быть: если ты хочешь получить “то”, ты должен сделать “это”. И президент нам обещает, что доля государства будет обеспечена - не менее 25 процентов. А приказать он уже ничего не может. - По-видимому, чтобы развитие шло в нужном направлении, необходима система стимулов… - Несомненно. Например, уже сегодня программа дает ориентиры для молодежи, где и какое лучше всего получать образование. Достаточно посмотреть, где какие отрасли экономики преимущественно будут развиваться - там и будут востребованы специалисты. - А как бы ее непосредственно увидеть? - Вот она. По содержанию программа состоит из двух томов по 250 страниц в каждом. Полное название ее таково: “Программа долгосрочного развития Дальнего Востока с учетом закрепления населения, структурной перестройки экономики и вовлечения региона в мировое хозяйство через страны Азиатско-Тихоокеанскоого региона”. Первый том - аналитическая, научная, доказательная часть. Здесь же - концепция и возможные сценарии развития. Кстати, в нашей программе предусматривается и ликвидация последствий стихийных бедствий - это та специфика, отличает наш регион от других. А второй том - это непосредственно расчеты, ориентиры, таблицы, объекты, деньги, фонды и т. д. - Человеку без высшего экономического образования трудно во всем этом разобраться… - Конечно, это ведь коллективный труд большого числа ученых и специалистов в своих отраслях. Но у нас было издано много популярных статей, разъяснений, брошюр. - Ну и какова же судьба намеченного в программе, как она выполняется? - Для этого предусмотрен механизм управления реализацией программы и контроля - этому посвящен последний раздел. Но жизнь не стоит на месте, и возникают вопросы: что удалось, а что нет, почему где-то что-то получается лучше, а другое вообще не получается? Прошло четыре года, и сегодня уже можно сделать некоторые выводы. Сама программа была разбита на три этапа. На первом этапе (1996 - 1998 годы) мы должны были прекратить падение нашей экономики. Второй этап (до 2000 года включительно) - это появление положительных тенденций в экономике и выявление точек роста. Наконец, третий этап - это закрепление положительных тенденций, дальнейшая перестройка и создание к 2005 году условий для выхода на новый уровень развития. И мы, оглядываясь на пройденный путь, можем констатировать, что в тех отраслях, где мы сразу активно начали проводить структурную перестройку, несмотря на продолжающееся общее падение и даже обвал, уже на первом этапе наметилось резкое снижение темпов падения и начали постепенно включаться рыночные механизмы. Главное - серьезно изменилась структура экономики в целом: сегодня третичный сектор существенно превалирует над вторичным и даже первичным. - Поясните, пожалуйста, что это такое. - Ну, первичный сектор - это предприятия, связанные с добычей сырья. Вторичный сектор - это предприятия, связанные с его переработкой (машиностроение и т. д.). А третичный - это то, что непосредственно обслуживает человека (сфера быта, торговля, производство предметов потребления). В 90-х годах третичный сектор у нас занимал 10 - 15 процентов. Все остальное приходилось на первичный (в основном - добыча сырья) и вторичный. Сегодня же третичный сектор превысил 60 процентов - это, в общем-то, нормальное явление для рыночной экономики. Сюда, кстати, входит и все мелкое предпринимательство. Если посмотреть в целом на итоги второго этапа, то видно, что Дальний Восток сработал лучше, чем вся Россия (по экономическим показателям). Правда, не все отрасли и не все территории сумели переломить отрицательные тенденции. Ведущие у нас - Приморский и Хабаровский края. И теперь стоит задача сохранить и закрепить положительные тенденции и дальше их развивать. Все же следует признать, что программа на 100 процентов не выполняется. Проблема эта комплексная. Ведь все наши планы вопреки нашим желаниям объективно корректируются теми процессами, которые происходят в стране и в мире. Все многообразие воздействующих факторов (особенно политических) разработчики программы никак не могли учесть. Хотя надо отдать им должное: зная неопределенность нашей жизни, разработчики впервые заложили специальный раздел дальнейшего совершенствования программы. То есть ее можно корректировать, она открыта. И мы это активно используем. Но главное условие заключается в том, что программа может быть выполнена только при условии соответствующего развития всей экономики России. Возьмем такой, например, параметр, как инвестиции. Это для нас самое больное место. За четыре года первоначальные задания по освоению инвестиций выполнены всего на 16 - 18 процентов. Провал произошел в основном за счет федеральных источников. Если взять другой параметр - долю в освоенных средствах, то доля федеральных источников в них не превышает 10 процентов, остальное - это то, что мы привлекли на месте. С одной стороны, это говорит о том, что федеральный центр не выполняет своих обязательств, но с другой стороны, это говорит о наших возможностях. - Мы, в принципе, можем обходиться и без федерального центра?.. - Пока еще нет - не все так просто. Это же только самые общие цифры. Тем не менее очень обнадеживает то, что доля собственных средств достаточно высока. В те годы, когда мы разрабатывали программу, мы тесно привязывались к параметрам развития России. Сегодня они, к сожалению, не выполнены. Например, на 1999 год утверждалась вся инвестиционная программа России всего лишь в объеме 7 миллиардов рублей. Для сравнения: в 1998 году на эти цели было запланировано 9 миллиардов, в 1996 году - 12 миллиардов. На 2000 год запланировано вообще 5 миллиардов рублей - это на всю инвестиционную программу всей России! А наши инвестиционные потребности (с учетом долгов за предыдущие годы) на 1999 год составили 28 миллиардов - это только из федерального центра. Тем не менее из общероссийской инвестиционной программы нам тоже кое-что перепадает: на 1999 год было выделено 980 миллионов. Для сравнения: в 1998 году эта сумма составила 1,2 миллиарда. То есть от общероссийской программы нам выделяется 14 - 15 процентов. Хотя доля населения Дальнего Востока - около 5 процентов, а общий объем производства по сравнению с общероссийским - около 6 процентов. Поэтому мы не можем сказать, что центр нас совсем бросил на произвол судьбы. К сожалению, и механизм реализации программы также до конца не построен: до сих пор не создана ее дирекция, идет откровенная волокита в принятии и, что хуже всего, в исполнении принятых решений. Создан лишь коллегиальный орган - правительственная комиссия по реализации программы “Дальний Восток и Забайкалье”. - То есть сегодня дирекция ассоциации явочным путем исполняет обязанности дирекции программы? - А куда деваться? И плюс к этому недавно ликвидировали представительство Министерства экономики на Дальнем Востоке. Некоторых специалистов оттуда мы пригласили к себе. А правительство практические вопросы создания механизма реализации программы сегодня вообще не решает. А без них мы не имеем права. Хотя в упомянутую правительственную комиссию входят, во-первых, все главы администраций дальневосточных субъектов и во-вторых, все министры, ответственные за выполнение программы - их 11 как государственных заказчиков. Руководит комиссией заместитель председателя правительства. В этом - одна из причин нашего невезения: премьеры меняются, а вместе с ними меняются и руководители комиссии. Никто из них не успевал толком войти в курс дела и начать работать. Но и к этому коллегиальному органу, который принимает решения, нужен исполнительный орган - дирекция программы. Понятно, что в таких условиях она не может быть создана. Хотя мы и внесли соответствующий проект постановления правительства, но Министерство экономики, по-видимому, пытаясь нас тут похоронить, внесло альтернативный проект: создать не дирекцию программы “Дальний Восток и Забайкалье”, а единую дирекцию сразу всех региональных программ. И, кстати, именно при Министерстве экономики. Полагаю, что вся эта возня для того, чтобы сконцентрировать у себя в центре все федеральные средства - тогда они к нам вообще никогда не попадут. Это самое настоящее лоббирование. - Евгений Николаевич, а есть надежда, что указ президента по разбивке всей территории России на семь федеральных округов как-то поможет нам в решении этих проблем? У нас будет свой региональный полномочный представитель президента и он, вероятно, будет заинтересован во всестороннем развитии подведомственной территории. - Я думаю, поможет. Хотя и мы каждый месяц обо всем докладываем президенту. А у него в администрации есть специальный департамент по контролю и реализации президентских программ. И наша программа, конечно, тоже там на контроле. Но сегодня мы уже должны думать о перспективе. Поэтому в позапрошлом году в Хабаровске состоялась научно-практическая конференция очень высокого уровня с участием ведущих академиков-экономистов нашей страны “Дальний Восток на рубеже веков”. Там и были определены основные параметры последующего развития - на базе того, что будет достигнуто (это мы примерно уже знаем). Материалы конференции изданы, любой желающий может с ними познакомиться. Главное отличие от нынешнего периода будет состоять в том, что нам отводится роль своеобразного моста между Россией и Азиатско-Тихоокеанским регионом. Будет создаваться соответствующая инфраструктура и специализация отраслей народного хозяйства. На первое место выйдут транспорт, энергетика, связь - то, что обеспечивает международные контакты. Новый импульс получит внешнеэкономическое сотрудничество. Зато некоторые отрасли вторичного назначения (вспомогательные, оборонная) будут сокращаться, а то и полностью свертываться, сырьевой сектор будет перестраиваться и модернизироваться. Дальнейшее развитие получит третичный сектор. * * * В “Положении о полномочном представителе президента Российской Федерации в федеральном округе”, утвержденном указом президента №849 от 13 мая 2000 года, сказано, что полномочный представитель президента, среди других своих функций, “организует контроль за реализацией федеральных программ в федеральном округе”. Будем надеяться, что это не пустые слова. В. ЭЛЬКАНОВИЧ. Другие новости
|
|
© Информационный портал "Город-порт Ванино"
|
