В апреле 1945 года, проучившись полгода на Русском Острове в электромеханической школе Учебного Отряда Тихоокеанского Флота, я неожиданно попал по распределению во “Флотский Экипаж”. Там шло формирование личного состава на первые десять кораблей-фрегатов, которые предстояло ещё получать по лендлизу у американцев.
Словом, шла подготовка к выполнению специального правительственного задания.
Я попал на “Фрегат - ЭК-7″.
Сюда прибывало много опытных моряков с запада - со всех флотов и флотилий, ибо победа над фашизмом в это время была уже предрешена.
Нас, новоиспеченных моряков -”салаг”, было не так уж и много -для “разбавления”, так сказать. С изумлением и восторгом глядели мы на наших старших товарищей - настоящих “морских волков”, прибывших с фронтов, у которых вся грудь - и слева, и справа - была увешана боевыми орденами и медалями.
Словом, народ собрался разношерстный, но боевой - на каждый фрегат где-то человек по двести.
К концу мая всё было готово к нашей отправке по приёму кораблей у американцев. Нас погрузили на товарно-пассажирский пароход “Феликс Дзержинский” - здесь были и экипажи формирующихся кораблей других марок”: тральщиков, десантных барж и т.п.
Двинулись в путь к берегам Америки. Люди знакомились, рассказывали разные истории, “травили” байки, было много шуток, смеха. Да и как не быть раскованными, когда война, принесшая столько горя и стра-даний народу, уже закончилась. Впереди нас ждало новое время - время больших, светлых надежд и свершений. ” Ну, теперь-то мы заживём!” - думали мы. Но нет-нет да и нахлынут вдруг тревожные мысли, затронут душевные струны не ушедшим ещё до конца беспокойством и страхом.
Помню, нам очень хотелось посмотреть, как мы будем проходить пролив Лаперуза, откуда, говорят, отчётливо просматривается японский берег, строения, люди. Но задолго до подхода к нему нас всех помес-тили в трюмы, а на палубе оставили членов экипажа парохода и нескольких переодетых в гражданскую одежду военных товарищей. Это, как выяснилось, надо было сделать для своеобразной маскировки - не дать возможности показать японцам, что идёт “военный груз”. Как нам объяснили, да мы и раньше были наслышаны, японские подводные лодки в период войны потопили немало наших и американских боевых и транспортных кораблей. Чтобы не дать повода для лишних подозрений, нас и попрятали подальше от “постороннего взгляда”.
Когда мы подошли к месту назначения - к одной из американских военных баз на Аляске (название бухта по-русски звучало “Колбей”), к нам на пароход зашел капитан 1-го ранга, представитель командования флота на этой военной базе. Он говорил нам о высоком советском патриотизме, о том, чтобы мы с достоинством представляли здесь, на американ-ской земле, нашу великую Родину.
Запомнился мне один эпизод, рассказанный этим офицером (привожу произвольно, по памяти):
- Не думайте, что если мы союзники с Америкой, то чуть ли не друзья. Капитализм люто ненавидит первую страну Советов. Поэтому будьте здесь предельно бдительными.
Недавно у нас здесь, на базе, произошел курьёзный случай - провокационная выходка дельцов от печати. Представьте себе такую картину: по улице городка идут трое наших матросов. Навстречу шла женщина с корзиной яблок. Поравнявшись с моряками, она как бы нечаянно споткнулась и уронила корзину - яблоки рассыпались по земле. Но вы же, товарищи, знаете, как в данной ситуации могут повести себя наши моряки - они стали помогать этой женщине собирать яблоки в корзину. А в этот момент фотокорреспондент одной буржуазной газеты запечатлел эту картину. И что бы вы думали: на следующий день в этой американском газетенке был помещен крупным планом фотоснимок с надписью: “Советские го-лодные моряки накидываются на яблоки, подброшенные им из окна одного дома”.
Спустя некоторое время нас небольшими группами стали выгружать с парохода. Сразу же бросились в глаза чистота и порядок повсюду. Быстро, без излишней суеты, по четко составленному графику нас стали развозить по специально приготовленным коттеджам. Домики эти были весьма оригинальными, небольшими, но уютными, с минимальными удобствами - на 12 человек каждый.
После того, как мы немного привели себя в порядок, нас повели в специально оборудованную столовую, расположенную тут же, рядом. Войдя в неё, удивились и немного растерялись: такого рациона пищи, что нам представили, мы ещё и не видывали - было большое разнообразие, качественное приготовление, культурное обслуживание. Не знали мы и по-рядка, как подступиться к ней. Сначала сгрудились, озираясь по сторонам.
- Берите, товарищ, подносы, подходите и берите то, что вам предложат - услышали мы разъяснение нашего представителя. На подносах оказались сводной салат, холодная закуска, первое, второе, третье, да ещё фрукты в придачу, хлеб белый, мягкий, пышный. Мы потом в своём коттедже долго рассуждали об увиденном, услышанном и съеденном.
- А что вы думаете, ребята, не воевала же Америка, а нажевалась на войне. Что ей не жить так - говорили одни.
- Мы-то думали, что здесь нещадная эксплуатация, негров притесняют, а они, вон, вместе с белым служат, да ещё и воображают из себя что-то, - добавляли другие.
- Да ладно, ещё посмотрим, как и что, может, это спектакль для нас разыгрывают: вот, мол, посмотрите, какой хороший капитализм.
Спустя дня два нам выдали первую зарубежную получку: долларов по 12, на которые мы приобретали главным образом сигареты и шоколад.
Начались занятия по теоретической подготовке - по группам специалистов. Мы в разрезе увидели свой будущий корабль, расположение его отсеков, механизмов, оборудования.
Вскоре на рейде появились корабли, и мы увидели их в натуре.
Мы начали осваивать, изучать технику, её устройство, правила эксплуатации. Постоянно общались с американскими моряками (спали только в разных кубриках), несли вместе вахту, “проворачивали” механизмы, обеспечивали жизнедеятельность и боевую готовность корабля. Общались через переводчиков - в основном это были выходцы из Канады, Польши, российских эмиграционных кругов. Одни вели себя настороженно, сугубо официально, другие были более дружественного склада. А с некоторыми американскими моряками мы даже подружилась - они показывали фотографии своих родных, приносили иллюстрированные журналы, угощали сигаретами, конфетами. Но определенная дистанция в отношениях всё-таки соблюдалась.
Оказавшись на корабле, мы, рядовые матросы, на берег уже не сходили. Поэтому особенно приятными для нас были киновечера. После ужина в большом помещении столовой для нас демонстрировались американские кинофильмы, часто по два раза, а по воскресеньям и того больше. Прогонит киномеханик одну часть и пока перезаряжает вторую, переводчик нам вкратце пересказывает содержание прокрученной ленты. Многое мы понимали и без перевода, но когда показ дополнялся рассказом, представление о картине было более полным. Зачастую переводчик подавал короткие реплики и комментарии по ходу фильма, особенно в таких местах, где на-прашивалось меткое слово, шутка, образное сравнение и т.п., что вызывало порою взрыв смеха, разрядку.
Вот где нам удалось просмотреть массу фильмов разного плана и тематики: и исторические, и комедийные, и ковбойские, и детективные. Помню, один фильм вызвал у нас негативную реакцию. В нем на общем благополучном фоне американской жизни показывалась светская жизнь деловых кругов, красивые женщины, их роскошные апартаменты и туалеты, разъезды на шикарных автомобилях и многие другие прелести. И вот в это время в Америку из Советской России приезжает в командировку русская женщина-снайпер со звездой Героя на груди… телогрейки. Она в ватных брюках, в кирзовых сапогах, любимое её занятие в гостинице - чистка винтовки. Актриса подобрана в соответствии с контрастом по отношению к американкам - с уродливыми чертами лица, с бесцеремонными выходками. Когда в гостинице во время чистки винтовки раздался телефонный звонок (видимо, из посольства), она, взяв трубку, ответила на чисто русском языке:
“Погоди, Володя, я скоро приеду”.
