- Своего отца я помню очень смутно, - поделился со мной Павел Алексеевич Спицин. - Со слов ныне покойной матери знаю, что вернулся он с боёв на Волочаевской сопке раздетый и разутый, весь израненный и тяжело больной. Но мать выходила его. И стал он как прежде - высокий крепкий мужчина, кормилец и опора всей нашей большой семьи, в которой было шестеро детей от трёх до двенадцати лет… Пока его не взяли.
А случилось с ним вот что. Жили они тогда в Оборе. И была у отца Павла Алексеевича единственная драгоценность - добротный меховой полушубок. А еще был у него старый друг, которому… этот полушубок очень понравился. Но на все свои просьбы подарить ему полушубок неизменно получал отказы. Ибо это была единственная стоящая вещь в доме, которая должна была перейти по наследству старшему сыну.
… Однажды ночью в дверь дома крепко постучали. Вошли люди в форме, произвели обыск и увели главу семьи, ничего не объяснив. И тут же почему-то объявился его “друг”. “Ну, теперь-то ты согласишься подарить мне свой тулуп”, - сказал он. Тогда никто не придал значения этому совпадению - не до того было. Зато потом… Павел Алексеевич не может без волнения вспоминать, как его - сына врага народа - не хотели принимать в пионеры и потом в комсомол, как он наизусть выучил пионерскую клятву и сталинскую Конституцию… Как его матери приходилось работать по 12 - 14 часов на погрузке вагонов, чтобы прокормить детей…
О судьбе репрессированного отца Павел Алексеевич узнал только в 1959 году - при его официальной реабилитации… Посмертной: отец был расстрелян. Уголовное дело состряпали очень быстро. И так же быстро привели приговор в исполнение. Об этом и рассказал Павел Алексеевич на не совсем обычном заседании правления краевого историко-просветительского общества “Мемориал”, посвященном выходу в свет третьего тома Книги Памяти “Хотелось бы всех поимённо назвать”.
Вся эта история с его отцом нам, сегодня живущим, кажется чем-то вроде ненаучной фантастики. Но сколько их, таких же, ни в чем не повинных, ставших жертвами политического режима?! Называлась цифра - около 40 тысяч, причем только по Хабаровскому краю. В третий том Книги Памяти вошло 6047 новых фамилий. А всего в трех томах значатся 17909 репрессированных на территории края, включая граждан сопредельных государств. Из них - 7000 расстреляны. Начата работа над четвёртым томом. Уже подготовлены списки на полторы тысячи человек. И предполагается, что придется создавать еще и пятый том - если удастся установить участь более 6000 репрессированных наших земляков.
Активисты хабаровского “Мемориала” тесно общаются с коллегами из других краев и областей. Там картина примерно такая же. Сколько же пострадавших безвинно по всей России?! Все выступающие отмечали, что государство с таким режимом нигде в мире не должно существовать. И чтобы это не повторилось, грядущие поколения должны всегда помнить о том, что было в их собственной стране.
Говорилось и о том, что, к великому сожалению, многие сегодняшние школьники не только не знают о массовых политических репрессиях 30-х годов, но даже не помнят даты начала и окончания Великой Отечественной войны! Более того, находятся люди, которые откровенно злорадствуют над трудностями, с которыми приходится сталкиваться при работе над делами незаконно репрессированных. В самом правлении общества “Мемориал” осталось только два человека из тех, кто лично сам либо его родственник не прошёл через эту кровавую “мясорубку”.
Три года “Мемориал” бьётся над тем, чтобы создать постоянную экспозицию в краеведческом музее, а также передвижную экспозицию, которую можно было бы показывать в школах. Три года памятник-часовня на городском кладбище не знала даже косметического ремонта. Да и сам выход в свет третьего тома Книги Памяти задержался аж на полгода, по сравнению с датой, определенной постановлением главы администрации края. Видно, что внимание общественности к памяти жертв политических репрессий ослабло. “Нас, прошедших через ГУЛАГ, становится все меньше”, - с грустью заметил председатель хабаровского “Мемориала” Валентин Дмитриевич Куликов.
Однако работа над Книгой Памяти продолжается. В этом активистам-общественникам помогает и администрация края, и силовые ведомства, заполняя белые пятна нашей недавней истории. Находятся и бескорыстные спонсоры… Наверное, правильнее было бы назвать их меценатами - ведь они взамен не требуют ничего. И хочется верить, что Книга Памяти - это не только дань государства перед своими незаслуженно обиженными гражданами, но и хорошее назидание потомкам, чтобы они не повторили ошибок прошлого.
В. ЭЛЬКАНОВИЧ.
