“Энергичным призывом «Урагшаа!» Бато Баяртуев, президент ВАРКа, открыл фестиваль моды монголов мира. 3 и 4 марта в театре оперы и балета с феерическим успехом и глобальным размахом прошел I фестиваль «Мода монголов мира». Улан-Удэ на два дня превратился в столицу монгольских народов, собрав представителей Монголии, Тувы, Внутренней Монголии КНР, Аги, Усть-Орды и Бурятии.
В шоу разыгрывались призы в трех номинациях: «Традиционный костюм», «Ювелирные изделия» и «Современная мода».
Показ в номинации «Традиционный костюм» был самым насыщенным. Основное соперничество развернулось между улан-удэнцами, агинцами и шэнэхэнцами. Умиление и смех в зале вызвали малыши из школы-интерната № 1. Девочки с куклами, мальчики с хадаками шествовали по сцене. Их становилось все больше и больше. Они шли по принципу матрешки, но наоборот: сначала улыбающиеся малыши, затем ребята постарше, а потом здоровенные, преисполненные важности дяди. Они расхаживали в ярчайших цветов халатах из переливающегося в свете софитов китайского шелка и словно превратили сцену в цветущий июльский луг.
Их сменила картинка «Счастливая семья», представленная модельером Туяной Дашинимаевой. Изюминкой ее коллекции стали старинные, доставшиеся в наследство от прабабушек серебряные украшения.
Затем ведущие объявили: «Победители Всекитайского фестиваля национальных костюмов!». На сцену выкатились два забавных карапуза в овчинных тулупах до пят, гутулах и малахаях. Один тащил санки, другой нес совок и стал сыпать воображаемый снег. Когда они, присев на колени, стали играть в кости, публика умилилась еще больше, а когда взяли игрушечные луки и пустили стрелы, зал только обреченно вздохнул. Дальше восхищаться было некуда.
Шэнэхэнцы представили несколько коллекций национальной одежды. С манерой их подачи улан-удэнцы знакомы хорошо. По подиуму нарочито вразвалку, степенно и величаво прошел первый человек-гора, за ним второй, третий. Это были мужики в бараньих тулупах и накинутых на них лохматых козьих дохах белого, черного, бурого цветов. Рафинированная публика была сражена наповал. Думалось: «Баторы ли из улигеров сошли с небес? Или это пастухи из заснеженных степей Внутренней Монголии оставили на улице двугорбых верблюдов, мечтающих плюнуть в лицо непуганого улан-удэнца?».
А между тем люди в тулупах с чувством собственного достоинства вытаскивали из-за кушака ножи в ножнах, и те небрежно болтались на серебряной цепочке. Семидесятидвухлетний зритель Боро Паламов объяснял: «В старые времена, приходя в гости, мужчины опускали ножи, чтобы показать — мы пришли с добром».
Динамики отбивали замедленный ритм. Неправдоподобно низкий голос исполнителя горлового пения навевал грусть по уходящей натуре.
Впрочем, следующие коллекции тоже потрясали воображение публики, не избалованной модными показами. Монгольский дизайнер Арюун Дэлгэр показала костюмы жен и дочерей из гарема Чингисхана. Девушки несли на себе узкие, стоящие стаканом вертикальные короны, а их объемные платья представляли нечто из парчи, шелка, войлока, бархата, серебряных и золотых украшений, драгоценных камней. За одной из них тянулся шлейф. «Какие красивые девушки!», — перешептывались в зале. Ханши несли свои хрупкие тела и тяжеловесные наряды крайне осторожно, подходили к краю подиума и делали книксен. Зал бешено аплодировал. «Такое в Париже только показывать! Все руками расшито, — возбужденно перешептывались юные девицы в партере. — Но где их носить? Совершенно нефункциональны! Царские, одним словом!».
Пошла номинация «Ювелирные изделия». Юноши демонстрировали традиционные бурятские и охотничьи ножи. Стальные лезвия бросали хищный блеск и просились в сильные руки, правда, за большие деньги. Но в основном показывали женские гарнитуры: серьги, кулоны, перстни и прочее. Серебро оттеняли черные одежды девушек. Одна из красавиц была в платье, сквозь которое эротично проглядывали стринги. После кучи бараньих тулупов они воспринимались как легкомысленный привет с пляжного лета. К тому же эта предусмотренная сценарием интимная часть дамского туалета обеспечила плавный переход к современности, то есть к следующей, завершающей номинации.
В целом, это был марш торжествующих феминисток, парад амазонок и воительниц. Наряды демонстрировали грациозные монголки, милые крошечные тувинки, профессиональные модели Зои Дамбиевой, рослые блондинки Софьи Ни, танцовщицы театра Дандара Бадлуева и другие. Одни из них шли, низко опустив головки, с агрессивным выражением лиц, другие скромничали, как и положено примерным буряткам. В нарядах царила как полная гармония, так и полная эклектика, например, бурятский малахай, прозрачная блузка с лифом и юбка с рваным низом. Древние традиции переплетались здесь с суперсовременными веяниями в моде, а прет-а-порте сменяла от кутюр.
Было начало весны, преддверие 8 Марта, и, наверное, каждая из сидящих в зале женщин мысленно примеряла наряды на себя. Это был праздник вечной красоты. А главные призы политкорректное жюри отдало гостям — шэнэхэнцам, монголам и тувинцам. Победа последних конкурсантов вызвала удивление зрителей и категорическое несогласие оргкомитета.
(газета “Информ-Полис”)”
