Напрасно называют Север крайним

В Хабаровском крае пять северных районов, где коренное население - эвены, эвенки, негидальцы и отчасти орочи жили за счет оленеводства.
Олени - это мясо - “главный хлеб”, молоко девятипроцентной жирности - те же сливки, одежда из выделанных шкур, не сравнимая ни с какой иной по пригодности для таежных условий по теплу, защите от сырости, дождя, ветра, не стесняющая дыхания тела, а для младенцев - из пыжика, пушистая, нежная. Это - обувь для зимы и лета из камуса - шкур, снятых с голеней животных, это шкуры на подстилку в палатках, для покрытия жилищ, это прочные нити из сухожилий для шитья одежды и обуви, рога для извлечения лекарственных веществ, ценимые наравне с пантами изюбря, пятнистого оленя и марала. Охота, рыбалка были попутным промыслом…

Во время своих странствий по краю мне довелось прочесть экономический обзор Верхнебуреинского района, составленный в 20-е годы прошлого столетия. В нем указывалось, что в районе было до двадцати тысяч оленей, не считая согжоев - диких. В настоящее время ни одного. С началом строительства БАМа в 30-е годы здесь начали работать многочисленные экспедиции. Места дикие, горно-таежные, на лошадях не пройти - вязнут в торфянистых ключах, на мари, да и кормить их нечем, в тайге нет трав, только мхи, сена взять негде. За отсутствием другого транспорта оставалась надежда только на оленей. Каждая экспедиция запасалась впрок письменными грозными требованиями: “Помочь”, “Обеспечить”, “Выполняют важнейшее государственное задание”. Отказать в оленях было невозможно. Отправляли с ними и пастуха. А там появлялась нужда в пище, надо кормить людей, не погибать же им с голоду! За олешков экспедиции расплачивались с колхозом, но деньги - не важенки, не приносят тугуток-телят. Так растаяло оленье стадо района. Оленеводов из стйбищ Могды, Сонаха переселяли кого в Чекунду, в Тырму, а под конец в заброшенный поселок Умальту - в годы войны там был молибденовый рудник. С пуском Бурейской ГЭС охотничьи угодья района будут сильно подтоплены, и есть основания полагать, что эвенков оттеснят с угодий куда-то подальше с глаз районного начальства. Только куда? Как работники они не могут конкурировать с русскими, да им и труднее устоять перед алкоголем. Остается полагаться лишь на дикоросы, но разве этим можно прокормиться?..

В Тугуро-Чумиканском районе имелись стойбища Алгазея рядом с Чумиканом, другое - основанное русскими - Удское. Там русские пытались сеять ячмень, завезли было бычков, но ни то, ни другое не выжило. Оленеводством жили еще Тором и Тугур, но оно носило подсобный характер, поскольку район находился в стороне от торговых путей и до сих пор остается самым неразвитым в крае. Его будущее впереди и связано с богатствами недр. Сколько там оленей - мне неведомо.

В Аяно-Майском районе оленеводством занимались всерьез. В годы существования Русско-Американской компании порт Аян был перевалочной базой для ее грузов. Из Аяна в Якутск тропами шли караваны оленьих упряжек с чаем и прочими заморскими товарами. Оленей требовалось много, и численность их поддерживалась постоянно. Даже генерал Пепеляев во время своего авантюрного бессмысленного похода на Якутск - с войском численностью в батальон, это около 800 человек, легкомысленно отправился завоевывать Сибирь и Москву! - воспользовался оленями в Нелькане, чтоб накормить свое оголодавшее войско, уже стрелявшее ворон.

Лет тридцать назад я прилетел в Аян, а оттуда за хребет Джугджур в Нелькан. В те годы это стоило гроши по сравнению с нынешними ценами. Конец марта - время отела оленей, и ветврач совхоза “Нельканский” Семен Михайлович Лысенков собирался в стадо и взял меня с собой. Малым самолетиком, изрядно покружив над горами-лесами, уже в сумерках где-то у реки Тотты отыскали базу - два рубленых дома и банька, вокруг паслись два стада. В те годы совхоз насчитывал около семнадцати тысяч оленей. На стадо в восемьсот голов полагались четыре пастуха и одна работница, чтоб готовить им еду, чинить одежду и обувь.

Оленям не требуется заготовка корма, они питаются мхом-ягелем, а летом и листвой мелких кустарников, любят схватить гриб. В пору отела заботы пастухам прибавляется, им присылают на помощь двух-трех подсобников. От важенок отделяют хоров-производителей и ездовых, выловить их из стада очень непросто. Надо подкормить важенок комбикормами, проследить, чтоб не окоченел мокрый теленок на снегу, оберечь стадо от хищников-волков и медведя-шатуна. Пастухи на ногах задолго до рассвета и до ночи. Недаром в школе учителя говорили нерадивым: “Будешь плохо учиться, пойдешь в пастухи!”. Будто добывать свой исконный “хлеб” трудом зазорно!

Летом стадо тоже требует догляда: если олени вытаптывают ягель, их перегоняют на новые пастбища, нужно опрыскивать животных от оводов химикатами, следить, чтоб не заболели копыткой, которая может унести все стадо, подобно сибирской язве. Олени испытывают недостаток соли, поэтому их летом перегоняли к морю.

Ноябрь - месяц забоя животных на мясо. Отделив необходимое их число, оленей заранее перегоняют к поселкам. Если не сделать этого в срок, то их шкуры будут в дырках, будто пробитые пулями, от личинок овода, угнездившихся с летней поры.

Побывав однажды на Севере, я не мог не следить за происходящими в оленеводстве изменениями. В газетах нет-нет да и появлялись сообщения о том, с какими трудностями шел передел совхозного богатства: каждый что-то тащил на себя, кому доставалось больше, кому с десяток оленей, с которыми владелец не знал, что делать. Пасти? Но чем тогда семье возле них кормиться? Раньше у пастухов с питанием не было проблем, при малейшей нехватке только сообщи, тут же все доставят, да еще и про бутылку не забудут. Теперь за все надо платить из собственного кармана, а он пуст…

Нашлись “добрые” дяди, начали наведываться в стада, да не с пустыми руками, а с ящиками водки: пей - хоть залейся! А расчет - олешками. А какой северянин устоит против водки? С дореволюционных времен известно, как русские купцы, да и якутские тоже, за водку выменивали у оленеводов пушнину. В те времена олени были не нужны, якуты держали коров, лошадей, к оленеводству у них пристрастия нет. Ныне на оленьи стада, как я полагаю, налетели перекупщики-посредники, а заказчиками были золотодобытчики.

Добытчики золота и платины отчисляют прибыль как в федеральный, краевой, так и в районный бюджеты, но почему-то дорога Аян - Нелькан все еще не доведена до ума, и грузы в артель гонят из Белькачей - Якутии в Аяно-Майский район по зимникам за сотни километров, как и раньше, а не морем. Как же это наращивает цены на материалы и все прочее! Приведу красноречивую цифру: два кирпича, стоимостью по две копейки, заделывали в деревянные ящики, чтоб не разбить. Их везли из Хабаровска в Сибирь до Тайшета. Оттуда по БАМу до станции Осетрово, там перегружали на малую самоходку и Леной гнали в приток Алдан до Маи Алданской. А уж по ней, если река не обмелеет, в Нелькан. После такого чуть ли не кругосветного пути с перегрузками, за тысячи километров, кирпич обретал цену в два рубля. В сто раз большую, как и все остальное.

Куда девались налоговые отчисления от золотодобычи в районе, сказать не берусь, но известно, что в Нелькане запустение, и как о достижении недавно сообщили, что открыли музей и даже назначили смотрительницу. Хорошо, если собрали бы в нем материалы о том, как умерло оленеводство, вернее, как его пропили, а заодно поставили и чучело оленя, чтоб дети знали, каков он, всамделишный.

Мне еще в прошлом году прислала письмо бывшая зоотехник совхоза. Пишет, что в поселках Курун-Уряхе, Аиме, Ципанде, Джигде, Нелькане ветшает жилье, закрываются фельдшерские пункты, почтовые отделения, люди спиваются, выехать куда-то невозможно из-за дороговизны билетов на самолеты или вертолеты, что вместо семнадцати тысяч оленей ныне осталось менее четырехсот голов. Мне в это плохо верилось: при двух тысячах жителей района на какие нужды уходят налоги с артелей? Лезть с такими сведениями к начальству не решался, вдруг это ОБС - одна баба сказала? Начал просматривать квартальные и годовые итоги экономических преобразований в крае. Но в них ни слова об оленеводстве. Может, за громадой дел, свершений - ведь столько кругом строят! - оленеводство уже не заслуживает внимания?

Уже в 2002 году короткой строкой сообщили, что правительство РФ приняло постановление упорядочить продажу водки в местах традиционного проживания северян. Информация без разъяснений. Может, оградят от “паленки”, станут ввозить только с акцизными марками?

И новая информация: в крае нашли миллионы, чтобы облететь северные районы и подсчитать зверье - сохатых, изюбрей, коз сибирских. Оказывается, мясной зверь выбит настолько, что пора все эти виды заносить в Красную книгу края, как на последнем витке перед полным их исчезновением.

Снова информация в “ПВ” за 6 февраля С. Балбашова о посещении района: “Сегодня на территории Аяно-Майского района осталось 264 оленя”. А недавно геологи сообщили, что разведанных запасов золота, серебра (о платине не упомянуто) в северных районах хватит на тридцать лет добычи. Мол, беспокоиться пока не о чем.

Выходит, есть полная надежда, что если за десять лет съели всех оленей в одном районе, то за тридцать начисто объедят и последний в крае - Охотский? Что касается Камчатки, то и там олени тоже идут под нож за водку. С наступлением тепла в Охотском районе начнут пробивать дорогу на Хаканджу к месторождению золота, чтоб сдать его по конкурсу старателям. А где пахнет прибылью, там нет места ни разуму, ни состраданию к слабым.

Получается нечто странное: везем из США “окорочка Буша” и пускаем на распыл свои богатства. Оленина - самое дешевое деликатесное мясо, его всюду возьмут, как и крабов, икру, рыбу, а отдали на разграбление неведомо кому, под предлогом свободы заниматься кто чем хочет. Может вовсе не добытчики золота, а иные мошенники проторили тропу за “бугор” с олениной? Рыбакам ведь тоже нужно мясо. Через тридцать лет на земле Приохотья останется разоренная, ограбленная, нищая пустыня.

Какая перспектива у аборигенов, если они не покинут места своего традиционного проживания? Чем они будут питаться, потеряв свой привычный “хлеб” - оленей? Что их ждет? Составляем громадье планов на возрождение России, но кто-нибудь думает о будущем северян? Пока лишь видна забота об их переселении в более теплые места. Перед сдачей Хаканджи по конкурсу стоит задать вопрос, чем будет кормить своих рабочих будущий предприниматель? За неимением оленей станет кормить лососем и одновременно отравлять нерестовые реки кислотами и мутью промывки? Может быть, сразу обязать бизнесменов часть своих доходов направлять на восстановление оленеводства - на закупку оленей там, где они еще не съедены, пусть хоть в Лапландии? При этом создавать даже собственные подсобные хозяйства. Уж свое за водку не порежут!

Известно, что губернатор Гондатти, прежде чем принять свой пост, на собаках и оленях объехал территорию нынешней Магаданской области, написал об этом очерки, а член Дальбюро Лукс после окончания Гражданской войны посетил северные районы, чтоб уточнить их границы, и тоже на олешках и собачках. Кто из нынешних краевых министров - чиновников высокого ранга побывал на Севере, по сути, в отчужденных от края районах, и знает, что там делается, не понаслышке? А если знают, то почему пустили происходящее на самотек? Мне кажется, что местные власти столь безграмотно и беспечно мирятся с утратой оленеводства, зная, что рубят сук под собой, потому, что имеют в виду другой, на который готовы пересесть. Аборигенам нужна срочная помощь.