|
|
|
|
Последняя заграда…(ИЗ БЛОКНОТА ПИСАТЕЛЯ) - У нас тут когда-то весело было. Сейчас трудно поверить, но проживало в Сукпае более восьми тысяч человек, - говорит главный бухгалтер лесхоза Вера Николаевна Пономарева. - А сегодня и двух тысяч не наберется… Страшные годы мы пережили, и особенно с 1993-го по 1997 год. Работы нет, денег нет, жить не на что, а жить - надо. Вот тогда-то люди и побежали из Сукпая, как в войну, когда от фашистов убегали… И сколько же сил надо было положить, сколько злой планомерной воли, чтобы из благополучного, устойчиво развивающегося лесокомплекса шесть тысяч человек как с куста слетели и непонятно в каких далях растворились. Это как же надо было свое Отечество не любить, чужой боли не замечать, чтобы допустить такой погибельный разор своего же народа!? Может быть, не ведали эти люди, стоявшие в изголовье (а, может быть, в изножье, как над покойником?!) перестройки, что они творили на так называемом постсоветском пространстве? В этой связи вспоминаются мне замечательные строки поэта из Подмосковья, моего друга Коли Дмитриева. Знаю: бесам выпадет, что следует - Мне об этом звезды говорят! … Не прощай им, Боже, ибо - ведают, Ведают, собаки, что творят! Я думаю, действительно ведают и продолжают ведать прорабы перестройки, ратники злого духа, олигархи всех мастей и расцветок, по скольким трупам русских городов и поселков, больших и малых деревень взнимались они на свои денежные вершины, насквозь пропитанные кровью и порушенными судьбами простых людей. Ведают, прав Коля, но продолжают творить паскудные дела, выдаивая из тела земли принадлежащие народу золото и алмазы, нефть и газ, уничтожая леса и воды и даже саму природу, дабы только приумножить свои неправедно нажитые капиталы… Но вот же еще в чем наша извечная беда, преследующая русского человека с завидным постоянством (вспомним Карамзина) - пьянство и воровство. По словам главы администрации Сукпая Галины Григорьевны Улантиковой: “Дома сами же сукпайцы и разорили. Тащили все подряд: рамы и двери, унитазы и раковины, кровлю и доски с полов, дверные ручки и радиаторы отопления. А с другой стороны, куда было деваться? Люди остались без работы, без денег, без элементарного прожиточного минимума. Каждый пытался хоть как-то обеспечить ближайшее будущее. А как? Вот и тащили все подряд. Ведь к нам сюда добраться - 200 верст, сами знаете, проехали… У нас до сих пор информационный вакуум - радио и телефона нет, по телевизору только два московских канала, газеты - два раза в неделю. А администрация наша - главная попрошайка в Сукпае. Одно только название, что администрация, а толку никакого. Когда средств нет - много не наработаешь…”. Грустно было слушать Галину Григорьевну, если не сказать точнее - тошно было слушать главу администрации поселка, расположенного в центре богатейшего лесного массива, активно разрабатываемого пятью далеко не бедными арендаторами, и тем не менее бессильную выделить несколько тысяч рублей для планового ремонта школы. А внутренний вид этой школы, где учатся просто замечательные ребятишки, скажу откровенно, вогнал меня в полное уныние. Но об этом несколько позже. С тяжелым сердцем оставил я главу администрации Сукпая и вышел в обшарпанный, изрядно замызганный подъезд обыкновенного жилого дома, в одной из квартир которого и приютилась нищая администрация богатейшего лесного региона. Господа арендаторы, владельцы шикарных офисов и теплиц, теремков-гостиниц и рубленых клубов с настольным теннисом, имейте же совесть! На одной же земле живем, а такое впечатление, что вы гуманоиды какие-то, с луны свалились, и ничего, кроме собственной выгоды, более не разумеете. Школу я оставлял на “закуску”, и не зря. Где, как не в школе, истинный срез духовной и социальной обеспеченности конкретного человеческого сообщества, в данном конкретном случае поселка Сукпай. Ах как теплы в воспоминаниях и невероятно далеки школы моего детства! С круглыми печками-голландками, медными ручными звонками и бессменной учительницей в разношенных валенках - Марией Ивановной. И вот здесь, в Сукпайской школе, вдруг напахнуло на меня давно пережитым и, казалось, основательно подзабытым… Я не стал задерживаться в директорском кабинете и к завучу стучаться не стал, а пошел но школьным коридорам, изредка заглядывая в классы. Встречные детишки дружно здоровались со мной, учителя тоже здоровались и провожали удивленным взглядом. По всему чувствовалось, что гостями здесь не набалованы. Наконец набрел я на столовую и заглянул туда. Десятка два школьников дружно уминали печенье, запивая его чаем. Я поздоровался, пожелал приятного аппетита. Двадцать пар глаз, любопытных, удивленных, пристально разглядывали меня. - А можно, я вам стихотворение прочитаю? - многозначительно спрашиваю я. - Мо-ожно, - недоверчиво и робко отвечают молодые граждане Сукпая. Я читаю детское стихотворение Валерия Шульжика и вижу, как лед недоверия и подозрительности истаивает в глазах ребят. И вот они уже дружно вскакивают из-за стола и зовут меня попить с ними “чаю с конфетками”. Я не отказываюсь и тотчас попадаю на “председательский” стул во главе стола. - Почитайте еще, - робко просят ребятишки, - пожалуйста! И я читаю, хорошо представляя, как же им муторно и тяжело здесь без общения с большим городом, где театры, музеи, выставки, а теперь еще и цирк, о котором они так много хорошего слышали, но когда увидят воочию - никто не ведает. А годы идут, детство (эта самая удивительная и неповторимая пора) уходит, и кому выставлять “гамбургский” счет за то, что оно было таким убогим и однообразным? Гайдару и его команде? Дедушке Ельцину? Господам олигархам? Они были и ушли, а неприютное детство и обида за него у миллионов ребят - остаются. И мы все в ответе за это поруганное детство, все без исключения! По крайней мере, я свою вину увидел на самом донышке глаз сукпайских ребятишек и никогда о ней не забуду… Постепенно мы переходим от стихов на более прозаические темы: ребята рассказывают, кто и кем бы хотел стать. Удивительно, но нет среди названных профессий ни космонавтов, ни артистов с писателями, ни даже летчиков. Все гораздо проще и практичнее: шофер, учитель, охотник, лесник… Но, думается мне, пока они мечтают стать учителями, Сукпай жив и будет жить дальше. Вот что ответила на мой вопрос Света Никольская: - Я хочу здесь жить… Я хочу, чтобы наш поселок лучше стал. Чтобы во все дома люди вселились и жили… Бог мой, до чего же святое и светлое желание у этой девчушки! Ни о каких благах и заморских странах она не мечтает, ничего лично для себя не просит, а просто и бесхитростно говорит - я хочу здесь жить. И да сбудутся слова ее! А вот о грозном своем соседе, амурском тигре, дети почему-то говорили чрезвычайно осторожно и коротко. Таня Константинова: - Конечно, тигр у нас должен жить. Не надо его убивать. А вот как его сохранить, не знаю… Говорят, он много животных съедает. Таня Оненко: - Тигр - родственник льва, а лев - царь зверей. Разве можно царя убивать? - И немного подумав: - Но ведь есть законы джунглей: птички едят насекомых, орлы едят птичек, а человек ест всех. Ребята дружно смеются, пока еще не понимая, как близка Таня от истины. Да, человек ест все и вся, в том числе и царя зверей. Он ничем не брезгует, и в этом наша проблема, которая выросла до планетарных размеров. Сук, на котором сидит человечество, уже почти перерублен - осталось, быть может, еще два-три взмаха топора… Люба Балилая: - Я тигра не боюсь, но пусть он к нам лучше не приходит… Вот такой у нас получился разговор. В общем и целом я за этот день в Сукпае уяснил для себя одно: да, тигр редкий зверь, краснокнижный, но уж больно много он жрет. Только охотничек для себя изюбря заприметил, а тигра окаянная бац - и слопала копытного. Короче, если он и не враг рода человеческого, то никак и не друг. Одна морока с ним: жрет много, ходит тихо, силы непомерной. И если он в соседней деревне объявился или на соседнем участке, то это в общем-то ничего, а вот если на моем - ату его, полосатого, и всеми доступными средствами: из ружья, петлей, рогатиной, привадой с ядом… Все это очень ясно улавливается в недомолвках, ухмылках, в торопливо отведенном взгляде местных жителей. И если судить по этой реакции сукпайского мужского населения, то и в самом деле век несчастного зверя не длиннее куриного коготка. Грустно об этом писать, тошно об этом думать, но такова реальность. И что тут делать, не знаю. Может быть, настала пора поосновательнее, всерьез и надолго приходить в дома таежников - через экологические средства массовой информации, документальные фильмы, какие-то конкретные мероприятия. Но просто блажить на весь свет о погибельной ситуации, сложившейся с амурским тигром, уже явно недостаточно. Разумеется, если мы и в самом деле собираемся “родственника льва” сохранить… Уже в самом конце ребятишки допытались-таки, кто я такой и почему здесь. Оказалось, что в школе каким-то чудом сохранились мои книги и кто-то из ребят даже запомнил повесть “Любава”. Потянулись ко мне ребята с листочками из ученических тетрадок: “Дайте автограф!”. Я подписывал. Вначале в школе. Потом на улице. Потом уже ловили они меня по всему поселку. И столько тепла их взглядов, столько простодушного любопытства увез я от них с собой, что мне его и по сей день достает и, думаю, на многие лета хватит. Поздним вечером уезжали мы из Сукпая. В свете фар искрился снег. За окнами машины темно и жутковато вставали предгорья, по диким просторам которых, вполне возможно, брел в это время осторожный тигр - самая крупная кошка на земле. Закоренелый бродяга-одиночка, он брел но своим родовым владениям, а мы, человеки, были всего лишь нежданными гостями у него. Но нежданными - ладно, а бывают еще и непрошеные, те самые, что с ружьями, петлями и ядами… И плевать им на то, что амурский тигр - достояние всего человечества, стоящий на самой вершине пирамиды животного мира уссурийской тайги. Эти лихие люди готовы сделать два-три последних взмаха топором… Мысли о вырубленных лесных массивах удручали: вырубят лес, уйдут копытные звери, а следом за ними вынужден будет поменять место жительства и царь этих лесов - тигр. А без тигра - какие же мы дальневосточники! И чем будет отличаться без него уссурийская тайга от, скажем, сибирской? Да ничем. Тигр в нашей жизни - больше, чем краснокнижный зверь, значимее, чем символ. Тигр - система экологического отсчета: исчезнет он - и рухнет последняя заграда между нами (гомо сапиенс) и неизбежной погибелью всего живого на земле. Я вспомнил сукпайских ребятишек, их тревожно-вопросительные взгляды, и на душе у меня кошки заскребли: какое будущее их ожидает? Но тут же припомнились и слова Светы Никольской: “Я хочу здесь жить”. А коль так, подумалось мне, и у Сукпая, и у его маленьких граждан, и у амурского тигра есть все-таки будущее. Другие новости
|
|
© Информационный портал "Город-порт Ванино"
|
