Детективы, вкусно пахнущие великой русской литературой
Было бы крайне несправедливо по отношению к такому популярному сегодня писателю Борису Акунину опубликовать только лишь критическую статью (”ПВ” от 21 ноября с. г.). А потому мы объективности ради предоставляем слово другому автору, который не менее убедительно доказывает, что не такой уж читатель дурак, если увлекается детективами в стиле ретро. Впрочем, судите сами.
На любом книжном лотке в переходе или на улице детективные романы составляют ныне подавляющее большинство. После долгих лет прозябания в советской литературе этот жанр в явном фаворе у современных издателей и книгопродавцев. Каждую неделю на прилавках появляется очередное творение доморощенных сименонов (чаще в юбке), но вопреки закону диалектики уже солидное на сегодня их количество никак не может перейти в новое качество.
На этом тусклом фоне появившиеся сравнительно недавно исторические детективы Бориса Акунина произвели поначалу настоящую сенсацию. Восхищали и занимательный сюжет, динамично развивающийся в воссозданных со знанием и вкусом декорациях российского XIX столетия, и изящный стиль, напоминающий классиков золотого века и подчеркнуто избавленный от неологизмов и жаргона, и мастерское владение различными приемами детективного жанра. Удался и главный герой - сыщик Эраст Фандорин, наделенный всеми мыслимыми добродетелями, но не ставший от этого примитивно положительным или назидательно скучным. (В четвертом романе серии у Фандорина появляется и свой доктор Ватсон - японец Маса, добавивший повествованию восточный колорит.) Успеху первых романов способствовала и грамотно проведенная на книжном рынке рекламная кампания: лишь со временем стало известно, что под псевдонимом “Б. Акунин” скрывается Григорий Чхартишвили, заместитель главного редактора журнала “Иностранная литература”, блестящий переводчик с японского и английского языков, автор серьезных литературоведческих трудов. Выбор же писательского псевдонима оказался производным от японского слова “злодей” (”аку” с японского - зло, “нин” - человек) и никак не связанным с именем известного русского анархиста, как могло показаться на первый взгляд.
Автор оправдал самые смелые ожидания поклонников. Параллельно романам “фандоринской” серии читателям был явлен новый проект под условным названием “Провинциальный детектив” с монахиней Пелагией в роли Шерлока Холмса (вернее, отца Брауна). Романы второй серии оказались самыми, если можно так выразиться, “литературными”: главное внимание в них уделяется не сюжету, а стилю, само же действие разворачивается не столько на фоне истории XIX века, сколько на фоне великой русской литературы. И, наконец, романом “Алтын-толобас” начата третья серия детективов, в которых приоритетом становится занимательность повествования, а эксперименты со стилем отходят на второй план.
Все романы Акунина - это не просто детективы, это “детективы, прикидывающиеся литературой”. Их объединяет не только умелое моделирование дореволюционной России, но и ненавязчиво предлагаемая читателю интертекстуальная игра. В своих книгах Акунин пародирует темы, отдельные эпизоды, сюжетные ходы, героев практически всех классиков мировой детективной литературы. Узнаваемы А. Конан Дойл, Р. Стивенсон, Ж. Сименон, А. Кристи, Н. Марш, У. Эко, М. Пьюзо, Я. Флеминг и даже голливудские боевики (в “Алтын-толобасе”). Особое удовольствие читатель получает от поиска параллелей и перекликающихся сюжетов с русской литературой XIX - начала XX века. То тут, то там проглядывают Н. В. Гоголь, М. Ю. Лермонтов, А. Н. Островский, Ф. М. Достоевский, Н. С. Лесков, А. П. Чехов, И. А. Бунин, В. А. Гиляровский.
Любой читатель находит в детективах Акунина что-то привлекательное, свое. Отсюда и восторженный ажиотаж вокруг них. Но ничто не вечно. Первоначальное всеобщее восхищение новыми романами сменилось потоками ругательных рецензий. Большинство из них написано оригинальничающими литературными мизантропами, с некоторым кокетством противопоставляющими себя невзыскательному мнению “толпы”: дескать, вот всем нравится, а я и в руки взять не могу. Есть и другие, предъявляющие к автору серьезные претензии. Диапазон обвинений широк: от очернительства дореволюционной действительности, проявившегося, в частности, в изображении Романовых толпой монстров-идиотов, до квасного патриотизма и лакировки все той же действительности. Такой разброс мнений свидетельствует не столько о пороках романов Акунина, сколько о странностях рецензий. Пишут их, очевидно, люди, которые и читают лишь для того, чтобы найти у автора ошибки. Да, конечно, неточности, случайные или намеренные искажения подлинного хода событий, политизированные оценки и суждения в школьных и вузовских учебниках совершенно недопустимы. Однако странно, по крайней мере, было бы предъявлять подобные претензии к художественным произведениям. Не похищали малолетнего великого князя во время коронации 1896 года, не требовали в обмен на его возвращение огромный алмаз, да и сама подобная ситуация выглядит несколько сюрреалистично. Но ведь без этого и детектив не напишешь. Осип Сенковский как-то заметил: “Исторический роман есть плод соблазнительного прелюбодеяния истории с воображением”. Если бы главным критерием оценки романов выступала историческая достоверность сюжета, то лучшими писателями стали бы университетские профессора истории. Вот только смог бы потом кто-либо, кроме нескольких друзей автора (да и то из одного лишь чувства товарищества), прочитать такие романы. Вряд ли. К тому же никто ведь и не предлагает изучать историю России по Акунину: у художественной литературы иные цели. Исторические романы пишутся не для ученых-историков, так же “как истории о привидениях пишутся не для привидений” (Брайан Олдис).
Жаль, однако, не Г. Ш. Чхартишвили. Он, судя по успешно развивающемуся проекту, на критиков особого внимания не обращает. Вот кому я сочувствую, так это нервничающим рецензентам, растрачивающим силы и время на обличение “исторической концепции” детективов и поиск в них фактических ошибок.
Право слово, лучше почитайте на ночь новый роман Акунина.
