Бой ворам

объявила предприниматель Манаева и в один день уволила пятнадцать продавцов
К обеду на улицу Гоголя, где после ремонта открывалась столовая, потянулся народ. Жаждущие пообедать именно здесь не разошлись и тогда, когда выяснилось, что открытие, а значит и обед, переносится на час. Откуда такая верность капризной клиентуры? Секрет прост: те, кто обедал у Манаевой долгие годы, не сталкивались с разочарованием.
- Пожалуйста, не пишите фамилию! Неприятности будут, с работы уволят. На моих руках внучка, годовалая Дашка. И своей младшей только двенадцать. Олечку я лелеяла, она болезненной была, думали, детей не будет, а она забеременела, я и сказала: “Рожай!”. Ее в “Гаване” на лучшую точку поставили, так радовалась, а она не оправдала доверия.

Все витает в голове лента материнских заверений, чью дочь поймали на воровстве…

Вот и я перед моральным выбором: назвать фамилию или нет.

Я познакомилась с Ниной Васильевной Манаевой, когда ей присвоили звание “Предприниматель года”. У нее как у директора тогда еще не было кабинета, а она уже мечтала о новом здании, где будут созданы все условия для работы людям. Меня потрясала этика жизни этой женщины. Она давала жизненный шанс каждому, кто хотел работать. Брала на работу инвалидов и доказывала миру, что они умеют работать. Она щадила работников, не щадя ни себя, ни своих детей.

- Через лет пять посмотришь, каким может быть современное производство общественного питания, - говорила тогда мне Нина Васильевна.

Через четыре года я иду глядеть на ее реализованную мечту. Договорились встретиться к вечеру, когда стихнет напряженность рабочего дня.

Миную охрану и попадаю в сверкающие белизной коридоры предприятия. Заглядываю в цеха: помещения просторные, с великолепным освещением, хорошей вентиляцией. Импортные духовые шкафы и холодильники, разделочные столы, современные печи и многообразное кухонное оборудование - все мерцает глянцем новизны. Удивительно, но она все сделала, как мечтала, как говорила.

- Не все, - возразит Манаева.

А пока девятый час вечера. Я застаю Нину Васильевну в комнате, названной директорским кабинетом, но совсем еще не обустроенной. Манаева сидит на стуле посреди этой комнаты, облокотившись на спинку и вытянув босые ноги. На одной стене - замечательная картина с портретом романтической девочки, а на другой - сертификаты, принадлежащие ей, предприятию и старшей дочери. В комнате нет рабочего стола, а деловые папки лежат грудой на подоконнике. Узнаю Манаеву: о себе - в последнюю очередь.

Сегодня она очень устала, пережив стресс торжественного открытия после ремонта столовой.

- В последний момент гладила и вешала шторы, - говорит Нина Васильевна.

- Почему вы? Что рабочих нет?! - удивляюсь.

- Сама все сделала за полтора часа, тогда как рабочим накануне не хватило и шести часов, - уточняет она.

Посидеть расслабленно Нине Васильевне так и не удалось. Зашла Наташа с новостью:

- Новенькая не сдала выручку!

- Сколько? - почти равнодушно уточнила Нина Васильевна.

- Около четырех тысяч.

- Эта та девушка, на чьей точке в отношении работников идет служебное расследование о недостаче?

- Да, Васильевна.

Наташа Бабина - старшая дочь Манаевой. Она рядом с матерью трудится с основания предприятия. Здесь же работает ее муж. Жизнь семьи тесно переплелась с жизнью предприятия. На рабочем месте Наташа маму называет только Васильевной: и ласково, и уважительно.

- Я вникла в суть производства и малого бизнеса по-настоящему тогда, когда закончила курсы стратегического бизнес-планирования в Российско-американском учебно-научном центре, - говорит Наташа. - Там сознание мое развернули: поняв, что есть предприятие, его финансовое регулирование, планирование и многое другое, я поверила, что жизнь вокруг можно изменить к лучшему с помощью бизнеса.

Ей, ежедневно на практике постигающей эту науку, известно, как сумма в четыре тысячи рублей может аукнуться на всем финансовом здоровье предприятия.

Часа через два, то есть уже к одиннадцати, миловидное создание сидит на стуле перед Наташей и Ниной Васильевной.

- Почему ты это сделала? - спрашивает Наташа.

Девушка молчит.

- Почему ты сразу не сдала выручку? - интересуюсь и я.

Но вместо девушки уточняет Наташа:

- А она ее и сейчас не сдала!

- Как не сдала?! - ошеломляет меня ситуация.

- Я взяла выручку как свою зарплату! - с вызовом отвечает Оля. - Денег у меня больше нет, долги отдала.

- Но ты же у нас еще месяц не проработала! - напоминают ей. - А хочешь я тебе объясню, почему ты это сделала?! Чтобы больше не вредить предприятию.

Девушка смотрит на Наташу широко раскрытыми глазами.

- Не понимаешь? Кто пивом на своей точке торговал?!

- Да, ну и что?! - не понимает девушка. - Продала я немного пива. И пусть не врут: новое пальто я на занятые деньги купила, а не с тех, что от пива наварила.

- А предприятие “Гавань” пивом не торгует! У нас лицензии на это нет. Мы в отличие от тебя ничего незаконного не делаем.

- Вот я и не понимаю, почему! Столько денег… И если вы такие хорошие, то почему от вас люди бегут?

- Бегут те, кто заворовался. Кто нам сделал недостачу в первую же неделю работы?

- Я те деньги не брала!

- Ты просто запуталась. В выручках. Видишь эти фактуры: одни синенькие, другие желтенькие? Документ строгой отчетности. Мы их ведем с первого дня предприятия! Видишь, здесь стоят подписи тех, кто товар получил. На получение товара и твоя подпись стоит. А на сдачу денег - нет.

В этот момент звонит мама горе-продавца. Она плачет. Она умоляет об одном: не сдавать дочь в милицию.

- Я сама сотрудник милиции и хорошо понимаю, что моя дочь совершила кражу. Я приеду завтра, я найду эти деньги! Возьмите залог! - слезно просит несчастная мать.

Нина Васильевна отвечает женщине:

- Мне не нужны деньги от вас, Вера Васильевна. Мне нужны хорошие работники. Мне нужно, чтобы она, продавец Оля, хоть что-то поняла. И про работу, и про жизнь. Она не понимает, что вредит. Вредит и нам, и себе. Боженька-то ей за меня ножки и ручки… (Манаева применяет непечатный глагол). Практикой доказано.

Виновница реагирует:

- Вы произносите грубые слова! Я таких слов сроду дома не слышала! Думала, в фирму иду работать!

Младшие дети Манаевой с печалью наблюдают за происходящим. Уже отчитался перед бухгалтерией пятнадцатилетний сын Сергей. А Галя, у которой завтра день рождения, ей исполнится 17, так и не может найти свободную минутку, чтобы поговорить о предстоящем с мамой и сестрой.

Галя, слыша нравоучения, шепчет мне:

- Это еще что! Меня бы мать за такие дела по стенке размазала, а я бы по ней стекала.

- Понимаешь, Оля, ты ничего еще в жизни не сделала сама, - мягким голосом пытается объяснить важные истины своему работнику Наталья. - Ребеночка своего и то не для себя, а для мамы родила.

Девушка слушает, а потом вдруг грозит:

- Я на вас жаловаться буду, в газету напишу, что здесь творится!

Это заявление всех рассмешило.

- Считай, что газета уже здесь, - пришлось мне представиться. - Так что же у них творится? Расскажи.

- Ну не знаю, - опускает глаза Лена. - Все не так, как должно быть в фирме.

- А может быть, фирма и начинается с того, что в ней никто не ворует, - рассуждаю я вслух. - Ты не думала об этом?

Наблюдаю за Манаевой. Ей принимать решение.

Уже подошло время, чтобы проконтролировать замес теста. Если оно будет плохим (тесто настроения и души от человека требует), то утром Манаева выкинет его на помойку. Это убытки. Но Манаевой надо разбираться и с работником Олей, присвоившей выручку. Десяток других работников, которых Манаева ловила на воровстве и увольняла вот так, без милицейского протокола, потом подавали на “Гавань” в суд за незаконное увольнение. Требовали не только восстановить зарплату, но и возместить моральный ущерб! Наглость не знает границ - это мораль или качество совести. А в юридическом поле все несколько по-другому: суд принимает сторону работника, а не работодателя, когда нет протокола.

- Оттого и дураками нас считают, - говорит Наташа. - Мы, владельцы предприятия, ходим не в шубах, как они. А раз в сознании сие не умещается, то решают, что мы имеем пять коттеджей. Так, Оля?

Оля кивает.

Наталья, смеясь, предлагает:

- Давай мы тебя отвезем в наш коттедж и даже жить поселим.

- На кирпичах, - вставляет Сергей.

- Знаешь, в чем моя беда? - будет сокрушаться Манаева, когда мы останемся наедине. - Я успеваю полюбить своих рабочих. Этого нельзя делать! Вот и главный бухгалтер мне нравился - отличная женщина, и юрист - молодой грамотный парень. Мне казалось, что они работают, как я. Ан нет: бухгалтер год подворовывала, а юрист подал заявление о нарушениях на предприятии “Гавань” норм права. Благо, его высмеяли, что правовое регулирование и есть его вопрос. Он забрал бумагу.

Манаева так устала от этого, что даже разрезанные сетки на окнах в цехах, через которые воруют и готовую выпечку, и куски мяса, не меняет. Она хочет, чтобы все воры ушли, а люди остались. Они и составят золотой фонд персонала предприятия.

- Мне как предпринимателю государство с его налогами, проценты по кредитам и страна работать не мешают, - объясняет девушке Нина Васильевна. - Мешают работать вот такие, как ты, Оля. Я одних увольняю, а приходят другие - такие же. Работать не хотят, законов жизни не знают и тянут вниз предприятие. Намерения низкие: поесть хочется, откормиться, но ничего не произвести.

Я вижу, что Манаева приняла решение. Но какое?

- Давай снимай свои золотые сережки, плащ красивый, туфли хорошие. Принесешь деньги - отдам вещи. Разговор окончен.

Девушка подчиняется. Она не в состоянии понять, что Манаева именно сейчас дает ей шанс. Шанс на достойную жизнь.

- Все, иди! - говорит Манаева.

- А как же я пойду?! Хотя бы туфли верните.

Оля еще долго сидит, не веря, что Манаева не шутит.

- Ноги-то твои с тобой, ими и пойдешь.

Нина Васильевна провожает девушку до выхода. Оля растеряна: как выйти босиком к мужчине, который больше часа ждет ее в машине? Манаева берет шлепанцы, в которых работают пекари, и вручает их Лене.

Манаева в этот момент действует не как директор предприятия, а как строгая мать. По сути она доделывает работу за другую женщину - мать. И, наверное, это неправильно.

- Извлечет ли девушка урок? - спрашиваю.

- Таких уже не исправишь, - убеждена Наташа. - Стратегия жизни не та, этика другая.

Я думаю сейчас не столько о бизнесе, сколько о матерях и детях. О разной любви и разных ее последствиях и результатах.

Вот судьба одной девушки, которую оберегали так, что не заметили, что девочка давно манипулирует матерью. Мать из кожи вон лезла, чтобы была дочка не хуже, чем у других. Сидела она сейчас перед Манаевой нарядная, словно модель с картинки. А по сути, по психологии кто? Воровка? И изменится ли? Рядом стоит другая. Галя Манаева. Чуть-чуть помладше первой. Одета скромнее, взгляд без вызова. Мать ли, жизнь ли всю спесь стряхнула. Эта девочка днем уже работает, а вечерами учит английский в одном институте и ходит в другой на подготовительные курсы. И помнит первый азарт от работы в четырнадцать лет, как в осенних ботиночках бегала по парку “Динамо” в тридцатиградусный мороз от одной торговой точки к другой, когда налаживала “Гавань” торговлю горячей продукцией к Новому году.

Дочь известного предпринимателя зимой в осенних ботинках. Нормально ли? Не обидно ли? Семья, владеющая предприятием, развивая производство, не позволяет себе многого. А ведь работают они с утра до вечера и с ночи до утра. И как противоположность всем детям Манаевой разодетая юная женщина, имеющая дочь и стаж работы в три недели.

У детей Манаевой будущее есть: они научились работать и жить в единстве слова и дела. Есть ли будущее у Оли Черных?

Галя благодарна матери за все. Тот бег, наверное, помог слишком рано понять цену деньгам и еще что-то такое, о чем и не скажешь сразу. Оля же, которой 21 год, видно, ничему цены не знает. Оля не собиралась возвращать деньги, просить прощения, а все огрызалась да возмущалась отсутствием вежливости в речах Манаевой. И только потому, что верила: любящая мама, сотрудник милиции, выручит ее и на сей раз.

Правой окажется Наташа: на следующий день Оля напишет заявление в милицию с изложением истории “издевательства и насилия над ней”. Деньги в кассу она так и не сдаст, указав, что выручка осталась в сумочке, а сумочка - у Манаевой. Наверное, “как правильно соврать” ее научила мама?

Когда-то, в восьмом классе, Нина Васильевна Манаева, написав сочинение о Гуле Королевой, получила четверку. Оценку снизили из-за странного эпиграфа:

- Бери от жизни все!

Она сама эти слова придумала, а сейчас они звучат в какой-то рекламе.

Жизнь стоит прожить, чтобы понять, что в одни и те же слова мы вкладываем разные смыслы. Учителям показалось, что Нина говорит о рвачестве, а Нина говорила о жажде жизни. Но как по-разному эту жажду жизни утоляют люди: одни за свой счет, другие хотят попить из чужого стакана…

Шел первый час ночи. Никто из Манаевых еще не ушел с работы.

Остается лишь догадываться, ценой какого труда, ценой каких усилий, с помощью каких технологий предприятие “Гавань” ежедневно угождает нам, потребителям, да так, что мы, заплатив за обед или выпечку, выносим свой непременный вердикт: “Вкусно!”.

- Книга рецептуры существует для всех, - говорит Нина Васильевна, - но только этика может сделать стандарты качества. Это я недавно поняла, а знала всегда, даже когда работала крановщицей, разливая горячий металл.

Вмонтировать этику в предприятие - сложнейшая задача. Но где есть этика, там есть высокие стандарты жизни.

- Америка, где я училась бизнесу, помогла увидеть главное: стратегия бизнеса отражает твою жизненную стратегию, - говорит Наташа. О том же, что и мама. Только другими словами - современными.