30 октября - День памяти жертв политических репрессий
ЖИЗНЬ внутри ванинских лагерей, ставших кузницей кадров для строительных площадок перегрузочного комплекса, мало отличалась от того, что происходило в других зонах СССР - борьба за существование везде одинакова, и написано об этом предостаточно. Однако здесь, на берегу пролива, существовали свои особенности - строительство в экстремальных условиях, да еще в условиях войны, требует высокой организации труда и определенной самоотдачи каждого. Способен ли на такие поступки подневольный человек?
В условиях Ванино, где большая часть контингента была непостоянной и уходила этапами на Магадан, внутреннюю погоду делали так называемые кадровые строители из числа наиболее дисциплинированных и квалифицированных специалистов. Они подбирались постоянно, и для них местным начальством делались определенные послабления. И хотя в этой среде тоже существовала градация, делившая контингент на неравные части паханов и мужиков, но такой раздел был руководству зон даже выгоден, ибо позволял поддерживать относительный порядок за колючей проволокой.
К числу таких неформальных лидеров относились легендарный подводник Маринеско и П. Шугуров, угодивший за колючую проволоку за неудачный каламбур по политической статье. Вот как объяснял последний причину успешной работы по возведению причалов порта и подъездов к нему:
- В конце тридцатых годов, когда разговоры о новом строительстве стали приобретать реальные очертания, появилось немало желающих попасть на эти объекты. Оно и понятно: то, что планировалось здесь, находилось под непосредственным контролем Сталина, а это обещало более сытный паек и, возможно, досрочное освобождение. Как всегда, первыми потянулись сюда так называемые блатные, от которых проку вообще-то на производстве нет. Понимая это, начальство уже с первых дней уделяло особое внимание подбору кадров. Это мы видели и оценили позже, когда потребовалось удаление из бригад попавших туда матерых уголовников. Конечно, бесправным людям, как мы, трудно, вообще-то, что-либо требовать, но удалось. Кому-то может показаться, что не хотелось нам делиться с бездельниками жалкими граммами дополнительных пайков. Вовсе нет. В других условиях с таким довеском в отрядах мирятся, а здесь, когда вся страна в огне войны, хотелось хоть как-то помочь и приблизить Победу. Может, кто и не поверит в эти высокие порывы души, но это так. Здесь главное объяснение и высоких темпов работы, и весьма высокого качества исполнения. Вспоминаю период, когда возводили мост через реку Хуту. Могу смело утверждать, что люди проявляли настоящий героизм. Мороз, слякоть, кессонную болезнь - все перенесли, а объект сдали досрочно. В это время наши войска уже брали штурмом Вислу. Мы тоже свою Вислу отвоевывали и добились своей маленькой победы. Скажете, громкие слова, какие могут быть победы в коллективе сборно-подзаборном, где царят волчьи законы самовыживания! А коллектив как раз и состоялся. Простой пример. Дорогу строили методом встречного движения колонн. Одна, скажем, выдвигается на сто пятый километр, другая - километров на сорок дальше, и начинают они одновременную отсыпку полотна, двигаясь навстречу друг другу. А стимул посередине. Это, как правило, ведро спирта да соленая селедка. Кто пришел первым - забирай. Забирали, но и делились с теми, кто поотстал. Сегодня мы - завтра они. Да и охранники не внакладе. Обычно при спирте дежурил какой-нибудь списанный в тыл по причине тяжелых ранений фронтовик, и обычно находили мы его возле ведра со спиртом уже пьяненьким, хотя и при оружии. Завладеть в таких условиях оружием легко, но этого никто не делал. Верили, что вот отстроим дорогу, свобода сама придет к нам. Эта вера тоже подстегивала и заставляла пошевеливаться.
Конечно, о прошлом судить сегодня можно по-всякому. Можно вечно скулить по исковерканной судьбе, можно наоборот вычеркнуть все из памяти, но ведь это было, и оценивать надо по достоинству. Говорят, один за колосок осужден, другой - за опоздание на работу.
Свою свободу я обрел еще в 1944 году, а вот паспорт выдали только несколько лет спустя, так и продвигался по жизни вместо со своей колонной, дошел до Ванино и навсегда связал свою судьбу с ним…
Еще один рассказ, еще один любопытный эпизод тогдашней жизни Ванинской пересылки. Сразу после окончания войны с Японией в Ванино остановились в ожидании эшелона бойцы из так называемой армии Рокоссовского. Известно, что сформирована эта армия была в основном за счет уголовников, пожелавших кровью искупить свою вину перед Родиной. Появление такой группы отчаянных, хорошо вооруженных людей для ванинцев стало настоящей трагедией - грабежи, поножовщина, насилия. Такого разгула страстей не будет знать этот порт даже в знаменитом и памятном для россиян холодном лете 1953 года. Однако выправить ситуацию удалось, и не без поддержки заключенных.
Вообще-то, по воспоминаниям ветеранов, кровавые столкновения внутри ванинских были не редки. Этапы приходили разные, и по уголовному кодексу чести иногда враждебные друг другу. И тогда разборки были неизбежны, да и негласные внутренние суды существовали тоже. Человека, заподозренного, скажем, в краже, могли заставит лезть на промасленный столб. Забрался - не виновен, сорвался - смерть или увечье. Знало ли лагерное начальство о таких испытаниях? Конечно же, знало, но особенно не вмешивалось, ибо самосуды в какой-то мере укрепляли дисциплину. В общем, смычка между охраной и заключенными существовала весьма тесная. Характерную историю поведал в своё время комсомольчанин, ныне покойный Иван Терентьевич Осипов:
- Весной 1945 года, когда дорога была уже практически готова, мы занимались доводкой трассы возле поселка Высокогорный. Настроение было приподнятое - и война на Западе кончается, и дорога вот-вот будет запущена, и свобода близка. В общем, пригрелись на солнышке, и вдруг подъезжает какой-то майор. Отутюженный, сапоги хромовые сияют похлеще зеркала. Сразу видно, что и на фронте не был никогда, и дальше штаба носа не показывал, а здесь пришлось в глушь забираться и грязь месить. Напустился он на нашего старшего, что был хотя и постарше этого майора возрастом и при орденах и ранениях боевых, но в чине капитана, что, дескать, разлеглись, саботаж и так далее. А капитан наш аж лицом покраснел и ответ дал достойный. Потому, мол, и разлеглись, что отдых положен перед всякой тяжелой работой, ну и словцо свое фирменное непечатное ввернул. Ну, думаем, пропал капитан. Ан нет. Наутро опять с нами. Уже много лет позже случайно встречал его в Хабаровске. Хорошо посидели и поговорили по душам. И было о чем - лямку, считай, общую тянули и вытянули, какой порт подняли, и дорогу какую всего за три года построили, а нынче и двадцати лет не хватит на подобные стройки.
… С высоты птичьего полета порт Ванино и прилегающий к нему поселок смотрятся огромной белокрылой чайкой. Она, белокрылая птица, как бы зависла над берегом перед решительным взмахом крыльев, чтобы устремиться в дальние дали за синие горизонты, всегда манящие к себе неуспокоенные души.
