Размышления о книге про лес и не только о ней
ВЫШЛА в свет книга “Леса и лесное хозяйство Хабаровского края”, предназначенная в первую очередь для работников лесного хозяйства, лесоустройства, лесной науки, преподавателей и студентов профильных специальностей. Но, думается, с ней было бы полезно ознакомиться каждому жителю нашего края. Потому что каждому нужно знать свою малую родину - Хабаровский край, его историю, культуру, природу…
Поскольку те факты, что приведены в этой книге, те тенденции, что выявлены и обнародованы большим коллективом авторов под руководством заслуженного лесовода А. К. Данилина, не могут оставить равнодушными никого, для кого слова “лес”, “Хабаровский край”, “будущее наших детей” - не пустой звук.
Излишне напоминать о том, сколь важную роль играет лес и его экспорт в жизни края вообще и в экономике в частности. Однако кризис отрасли последних лет, пожары, цифра в неполные 6 процентов как доля лесорубов в краевом бюджете не могут не насторожить. И любой мыслящий гражданин задаётся вопросом - почему? Базис для ответа - в книге “Леса и лесное хозяйство Хабаровского края”. Именно - базис. Возможно, кто-то сделает свои выводы о том, что прочтёт в этой книге, я лишь расскажу о собственных впечатлениях.
При рассмотрении динамики лесного фонда края в целом складывается впечатление о вполне благополучном состоянии, не требующем вмешательства. Однако учёные, специалисты лесного хозяйства наблюдают прогрессирующее ухудшение качества лесов. Площадь ельников сократилась на 12 процентов, запас древесины - на 20, кедровники - соответственно на 50 и 56 процентов. С 1993 по 1998 год ели и кедра стало меньше на 531 млн. куб. м, а прирост составил 354,3 млн. куб. м, в том числе мягколиственных пород 101,4 млн. куб. м. Ежегодные темпы убывания запасов в темнохвойных лесах в течение последних 15 лет составляют 1,6 процента, и основной причиной тут являются бессистемные рубки главного пользования (ельники по природе своей пожароустойчивы, и пожары тут являются вторичным фактором, распространяясь в основном на сплошных концентрированных вырубках, где обилие сухих сучьев, хвои и других горючих материалов). Если срочно не будут упорядочены способы рубки и технологические процессы лесозаготовок, а также структура потребления древесины, то через 30 - 40 лет ельники постигнет участь кедровников. И не боясь ошибиться, можно прогнозировать, что при существующей системе главного лесопользования и системе лесопотребления эксплуатационные запасы древесины в лесах южной части края через 50 - 60 лет будут исчерпаны. Перемещение лесозаготовок на север края не решает полностью проблему лесосырьевой базы, главным образом из-за весьма ограниченной сортаментной структуры тамошних лесов и низкой концентрации (25 - 30 процентов от площади в сравнении с 80 - 85 процентами на юге края) их массивов по территории.
Понимают ли в департаменте по природным ресурсам, ГП “Хабаровскглавлес” и “Дальлеспроме” как флагмане отрасли и бывшем на протяжении всех лет Советской власти доминирующим лесодобытчиком в регионе всю серьёзность сложившейся ситуации и что намерены предпринимать, дабы самим не остаться через некоторое время без сырьевой базы и край без лесов не оставить?
Да, когда-то наш край был стратегически важен для страны - для подъёма экономики после гражданской и Великой Отечественной войн нужно было много древесины, и никто не задумывался о правильном, неистощительном лесопользовании. Отношение к лесу было потребительским - рубили, сколько скажут, перевыполняя планы более чем на 200 процентов. Работа в лесу в начале 30-х годов была немногим лучше каторги, и вальщиками леса были заключённые, спецпоселенцы, для поставки лошадей на вывоз древесины существовала трудгужповинность, коей обязывали всех кулаков, единоличные хозяйства, колхозы. Конечно, никто из таких работников и не задумывался о том, что останется после него на этой земле - все думали только о том, как бы выжить. Сплав осуществлялся по рекам, самым дешёвым, опасным, примитивным и экологически вредным способом. Всё это свидетельствует о том, что о каком-то будущем (тем более - светлом) при политике “большого хапка” советское государство не думало. Потом, когда примитивизм лесодобычи поставил под угрозу срыва громадьё планов строительства светлого будущего, пошли постановления правительства об укреплении кадров, об усилении технической оснащённости лесозаготовителей. Реки, правда, многие из которых были нерестовыми, от топляка просто погибли, но уже стали строить лесовозные дороги, хотя опять-таки не всегда разумно: лошадь с телегой ещё как-то сохраняла почвы, подрост, а трактор на вывозке, да ещё при широко насаждаемых сплошных рубках, губил всё.
И сведению лесов в 70 - 80-х годах оправдание найти вряд ли возможно. Тогда-то, кстати, в нашей тайге и расхозяйничались северокорейские заготовители, но о них - позже. Сначала о том, что все эти годы рубки главного пользования шли без предварительного развития транспортной инфраструктуры и не завершались глубокой переработкой добытого. Как результат - откровенно бесхозяйственное и расточительное лесопользование.
Сейчас, на протяжении ряда последних лет, глава краевой администрации Виктор Ишаев планомерно ставит перед лесодобытчиками вопросы развития инфраструктуры и глубокой переработки, и ставит их всё острее и острее. Губернатор регулярно приводит примеры того, как работают лесозаготовители других стран, как они получают не тривиальное круглое бревно, а брус (причём клеёный), доски, как заботятся о подросте, об экологии… Краевая лесосырьевая комиссия, которую до недавнего времени, до назначения первым заместителем полпреда президента РФ, у нас в крае возглавлял Геннадий Апанасенко, так же остро ставила эти же вопросы, и в последнее время от разговоров перешла к делу, лишая квот, лицензий… И что выяснилось? У нас в крае при нескольких сотнях лесопользователей не более десятка оказались на высоте современных требований к лесозаготовителю.
Да, понятно: не у всех хватает сил и средств преодолеть путь от ручной пилы к форвардерам, харвестерам и скиддерам. И уж тем более не всем по плечу вертолётная трелёвка. Далека производственная культура большинства лесопользователей от “Форрест-Старма” и “Римбунан Хиджау”. Из-за спада в лесной промышленности в 90-х годах многие лесные посёлки замирают - нет работы, многие уезжают, бросая дома. Это жильё занимают вчерашние заключённые, отбывшие наказание или попавшие под амнистию. Они браконьерствуют на реках и в лесу, воруют в посёлках и на объектах электроэнергетики, милиции в таёжной глуши практически нет, да и не всякий местный анискин скажет им что поперёк.
Нанести ущерб тайге норовит каждый, кто обладает властью, кто вправе распоряжаться. Наглядный пример: межправительственные соглашения между СССР и КНДР о сотрудничестве в лесозаготовках составлялись с 1965 по 1990 год, и только с 1991 года стали появляться пункты о лесовосстановлении и соблюдении правил рубок главного пользования. Тем временем корейские лесозаготовители приобрели прочную славу недругов российской тайги: ими вычерпывалась рыба, уничтожались звери, распространялось самогоноварение, воровалась техника. Корейские же таксаторы отводили лес под рубку, занижая объёмы. Учёные на анализе только официальных документов “Дальлеспрома” и лесхозов Верхнебуреинского района определили, что из 216 млн. кубометров древесины, взятой у дальневосточной тайги за 30 лет, корейцами, как и было оговорено межправительственными соглашениями, добыто около… 100 млн. кубометров. Получается, что ещё около 110 млн. кубометров осталось на лесосеках - каждый второй (?!) куб. Есть примеры брошенных штабелей деловой древесины по 1000 кубометров в каждом, лесовозных дорог из лиственничных хлыстов, приходящих в негодность через несколько лет, а ведь на каждую дорогу тратилось до 75 тыс. кубометров древесины (1981 год, 30-километровая дорога от реки Малый Ёрик до реки Бурея)!
Между тем, как свидетельствуют авторы книги, изначально корейцы тут не были чем-то самонаводящимся - они были рабочими “Дальлеспрома”. И напрасно молчали лесничие, жители лесных посёлков, наблюдавшие всё это безобразие, но останавливаемые начальственным окриком: “Не сметь трогать! Международный скандал будет!”. Просто в условиях отсутствия контроля осуществились такие дела, как установленные в Тырминском и Ургальском лесхозах, на местах базирования корейцев: недоочистка лесосек - 33 процента, недорубы - 29 процентов площади, на один гектар бросается у пня - 10 кубометров древесины. Установлены также случаи, когда корейцы просто сжигали лесосеки, если им казалось, что работать на ней им будет невыгодно. Словом, варварское сведение лесов Верхней Буреи документально установлено. Всё это, как пишут авторы книги, изначально знала и дальлеспромовская администрация, но была озабочена в первую очередь отслеживанием своей доли древесины и замалчивала все безобразия своих иностранных рабочих не из-за международного скандала, конечно же, а из-за возможного подорожания самого дешёвого кубометра - кубометра ургальской древесины.
Прошло время. Ушли северокорейские лесозаготовители. Но, как оказалось, ненадолго: уже в ходе визита Владимира Путина в Северную Корею велись переговоры по возобновлению действия межправительственного соглашения. И, судя по всему, оно действительно может быть восстановлено, если северокорейцы найдут (или им помогут найти) “цивилизованную валютную основу” - условие, выдвинутое губернатором Хабаровского края Виктором Ишаевым на недавней встрече с северокорейским министром. Но тогда, думается, наши уже не будут молча взирать и бездействовать, как в прежние годы.
Лес - живой организм, сложный и многогранный. И авторы книги освещают практически все основные аспекты жизни леса. Большое внимание уделено лесохозяйственному производству, рубке леса - основному камню преткновения современных взаимоотношений экологических организаций и лесопромышленников. Учёные-лесоводы придерживаются чёткой линии - рубка леса нужна (спелых и перестойных лесов в крае достаточно, и их надо вовремя вырубать, дабы лес не старел, не был подвержен болезням, сухостоям - такой лес очень хорошо горит…) при строгом соблюдении “Правил рубок главного пользования” - основополагающем документе, регламентирующем взаимоотношения человека с топором и природы.
Одним из краеугольных камней этих правил сейчас и принципов лесоустройства до Советской власти является грамотное определение расчётной лесосеки, проведение таксационных, лесоустроительных работ. В книге даётся развёрнутая “История изучения лесов края” - картина развития практической стороны познавания, изучения наших дальневосточных лесов, называются основоположники лесоустройства, приводится их жизненный путь, вклад в лесную науку.
Что же касается собственно расчётной лесосеки, то, как свидетельствуют приведённые в книге данные научных исследований, она в крае не вырубалась и на 30 процентов. Но эти 30 процентов падали на освоенные лесхозы, в которых использование расчётной лесосеки составляло уже порядка 70 - 80 процентов, причём эти 70 процентов были на хвойных древостоях. Использование расчётной лесосеки в “Дальлеспроме” как флагмане лесозаготовок (доля железнодорожников и военных не превышает двух десятков процентов) составляло 178 процентов (по нарядам - 192 процента), в том числе по хвойным - 200 процентов, из них по деловой - 236 процентов. Таким образом, переруб шёл все эти годы и к чему привел - уже сказано.
Но в этом тогда была государственная политика (приведённые в книге документы тому свидетельство), и кого-то винить из лесодобытчиков или лесоустроителей здесь нельзя. Теперь, когда командно-административная система приказала долго жить и устоялись рыночные отношения, казалось бы, должен восторжествовать здравый смысл: леса рубится столько, тех пород и там, где он через какое-то время вырастет и созреет опять, эти породы будут востребованы на рынке и за этот объём древесины рынок хорошо заплатит, что должно хватить и на социальные нужды, и на развитие производства и инфраструктуры, и на лесовосстановление, и ещё прибыль останется. Ведь никто же не хочет через несколько лет лишиться работы - все хотят как можно дольше планомерно работать и получать неплохие деньги. Всё это, кстати, можно предусмотреть и предусматривается планом рубок - элементом правильного лесного хозяйства, неистощительного лесопользования, правила которого были определены ещё дореволюционными лесоводами и дошедшие к нам через годы забвения и хулы (как реакционные и буржуазные). Для всего этого требуется и детальная маркетинговая проработка рынка. И когда, оценив соответствие той или иной лесозаготовительной фирмы принципам цивилизованного лесопользования, был составлен краевой Клуб ответственных лесопользователей, стало ясно: очень мало у нас грамотных, бережно относящихся к лесу промышленников и руководителей лесного комплекса, в числе которых мне не встретилось ни одно из предприятий ГП “Хабаровскглавлес” и “Дальлеспрома”… По всей видимости, на высшем уровне лесодобывающего комплекса края всё без перемен. Пока?
Кроме проблемных и болевых вопросов современности книга “Леса и лесное хозяйство Хабаровского края” освещает всю многогранность вопросов, которыми занимается управление лесами Хабаровского края, приводит историю этой организации, называет её видных деятелей. Да и сама книга, как отмечают авторы и составители, написана и издана по инициативе тогдашнего руководителя управления Владимира Фёдоровича Поминова, при его постоянном и внимательном, но не навязчивом, контроле, за что весь авторский коллектив выражает Владимиру Фёдоровичу глубокую признательность.
Что ж, как известно, всё быстро забывается. Вот поэтому и была попытка дать возможность понять нашим детям и внукам, почему наш край из лесной кладовой страны стал просто сырьевым придатком, почему о кедровниках, нерестовых речках, о чистом воздухе и кристальной воде, обилии рыбы и зверя в наших лесах теперь говорится в прошедшем времени. У природы есть великое свойство самовосстанавливаться. Те же кедровники могут вернуться - лет через 300, если им не будут мешать. А если начнут помогать - и того быстрее. Надеюсь, потомки, прочтя эту книгу, сделают верные выводы об отношении к зелёному богатству России - лесу.
