Это только кажется, что стихийные бедствия происходят где-то далеко. В любой момент без взрывов, пожаров, землетрясений они могут случиться в вашем доме. Так приходят экологические катастрофы. Тревогу бьют все. Амур, долгое время кормивший народы, проживающие по его берегам, ныне серьезно болен. Резко упал вылов рыбы, причем не только лососевых и осетровых пород, но и белорыбицы - сазанов, толстолобика, лещей. Рыбак-любитель, пару лет назад с отвращением снимавший с крючка косатку, сейчас и этой добыче рад. Выловленная в низовьях реки рыба зачастую имеет неприятный химический запах, что делает ее непригодной к употреблению в пищу. Появилась рыба, пораженная какой-то болезнью, покрытая пятнами, с пораженным головным мозгом. Впервые за многие годы практически нет хода осенней кеты у Хабаровска. Так что же происходит с рекой?
Наиболее популярной версией является загрязнение техногенного характера. У всех, а желающих высказаться на эту тему довольно много, не сходит с уст так называемая фенольная проблема. Поиском источника загрязнения кто только не занимался, мало прислушиваясь к мнению ученых. А следовало бы. Конечно, найти виновника и одним махом решить проблему заманчиво, но так не бывает в природе. В истории болезни Амура присутствуют сотни факторов, многие из которых еще не изучены. Для того чтобы представить хотя бы часть мнений, обратимся к специалистам.
Доктор биологических наук, зав. лабораторией ИВЭП ДВО РАН Любовь Кондратьева занимается изучением Амура много лет. Ее позицию по этому вопросу стоит изложить весьма подробно. Согласно данным комитета по экологии, контроль за качеством сточных вод ведется по 32 показателям, из которых только 6 относятся к органическим соединениям. В природных водах на стационарных пунктах Дальгидромета наблюдения проводятся по трем показателям загрязнения органическими веществами (нефтепродукты, фенол и общее содержание органики). За период 1995 - 1998 годов снижение загрязняющих выбросов в Хабаровском крае произошло по всем показателям. Годовой объем сточных вод уменьшился с 307,55 млн. кубометров в 1995 году до 250,75 млн. кубометров в 1998 году. Почти в два раза был снижен выброс нефтепродуктов, значительно снижены выбросы солей тяжелых металлов, тех же фенолов, но качество воды не улучшилось. На российский участок Амура наибольшее загрязняющее воздействие долгое время оказывал Комсомольско-Амурский промышленный узел, а город Амурск занимал 18-е место в бывшем СССР по напряженности экологической ситуации. Таким образом, нынешнее положение всего лишь следствие интенсивного промышленного развития северо-восточных регионов Китая и Востока России, причем львиную долю все-таки следует отнести на нашего соседа.
В европейских странах контролируется около 150 хлорорганических соединений, присутствие которых в воде должно быть строго нормировано или полностью исключено - таковы требования Всемирной организации здравоохранения. У нас же нет такой возможности. Не контролируется даже наличие широко распространенных пестицидов. Чтобы предъявить какие-либо претензии к Китаю, их нужно оформить в соответствии с международными конвенциями. Более того, среди межправительственных соглашений по природопользованию в бассейне Амура между Россией и Китаем отсутствуют разделы, касающиеся нормирования качества воды.
Так что же происходит с рекой? По мнению Любови Кондратьевой, нарушен механизм самоочищения Амура. Поступление органики и минеральных удобрений ведет к увеличению массы водорослей. Зимой процессы разложения биомассы тормозятся, что при лимите кислорода ведет к накоплению промежуточных продуктов и появлению неприятного запаха. Наличие в воде таких веществ, как пестициды, поверхностно-активные вещества, составляющие основу синтетических моющих средств, и ряда других губительно действует на микроорганизмы. Если в США, к примеру, все синтетические вещества проходят обязательное тестирование на разложение в природных условиях, то в России таких требований нет. Таким образом, может происходить накопление многих токсичных веществ.
Оценка качества воды только по содержанию фенолов далека от объективной. Связано это в первую очередь с тем, что в фенольную группу входят десятки веществ природного происхождения, предельно допустимые концентрации (ПДК) которых могут в десятки и сотни раз превышать показатель по монофенолу (карболка), который почему-то используется как основной. Сравните, ПДК для фенола составляет 0,001 мг/л, для ксилола в 50 раз больше - 0,05 мг/л, тогда как для пирокатехина - 0,1 мг/л. Вместе с тем при определении уровня загрязнения органическими веществами из-за неудовлетворительного оснащения приборной базой учитываются от силы 8 - 10 веществ из 150, требуемых ВОЗ, что не дает возможности определить истинный источник загрязнения. Даже в таком экологически чистом озере как Иркутское в низовьях Амура в период цветения водорослей концентрация природных фенолов может в десятки и сотни раз превышать концентрацию фенолов техногенного происхождения, что является совершенно нормальным явлением и никак не влияет на водную экосистему. Об этом говорят и установленные для природных водоемов показатели - 0,1 мг/л, что соответствует органолептическому показателю, иначе говоря - появлению запаха. Поэтому, чтобы объективно судить об источнике опасности, необходимо проанализировать весь компонентный состав загрязнения, а не сводить причину только к одному показателю. Утверждать, что фенолы являются основной причиной экологического бедствия, без таких данных просто необъективно.
Доктор географических наук Алексей Махинов, зам. директора ИВЭП согласен с выводами и дополняет тему. Действительно, говоря о загрязнении реки нельзя не отметить влияние нашего ближайшего соседа - Китая. Увы, количественной оценки дать нельзя. Китайская сторона под любыми предлогами уклоняется от проведения исследований, несмотря на соглашения между администрацией Хабаровского края и китайской стороной о совместном изучении Амура. Для сбора данных необходимо делать срезы - забор проб воды по всей ширине реки от берега до берега на разных глубинах. Но граница проходит, как известно, по фарватеру, и делать замеры на своей территории Китай не разрешает, как и не дает сведения о составе воды в правобережных притоках Амура. Вместе с тем именно вдоль правого берега идет основной сток из Сунгари.
Чисто эмпирически можно сделать простые выводы о “вкладе” в загрязнение реки нашими странами. Если на всей территории Хабаровского края проживает около 1,5 млн. человек, то в пограничной провинции Хэйлунцзян, по различным оценкам, от 70 до 100 миллионов человек, из них в бассейне реки Сунгари - основного притока Амура - порядка 50 - 60 миллионов. С места впадения Сунгари показатели мутности в Амуре ухудшаются в 5 - 10 раз, в зависимости от времени года и уровня воды. Китайские аграрии без соблюдения каких-либо водоохранных зон распахивают поймы рек, и в период больших наводнений вода легко размывает дамбы. В Амур попадает большое количество органики и смытых с полей минеральных удобрений. Это хорошо видно по колебаниям показателей содержания нитратов и нитритов в воде, но ведь в Амур попадают еще и пестициды, такие как ДДТ, в природных условиях практически не разлагающиеся, но убивающие все живое. Действительно, применение ДДТ и других ядохимикатов в Китае не запрещено. Не лучше положение и с промышленностью. Вблизи Сунгари действует Дацинский завод по производству минеральных удобрений. Ежегодно здесь производят около полумиллиона тысяч тонн мочевины и порядка 110 тысяч тонн других минеральных удобрений. На Цзялинском заводе производят до 310 тысяч тонн аммиачной селитры и красителей в год. В бассейне Сунгари находятся и крупные химические комбинаты - в Харбине и Муданьцзяне. Ни одно из этих предприятий не оборудовано в должной мере очистными сооружениями, отвечающими требованиям экологии.
Таково мнение ученых. Больная рыба - знак серьезной опасности. Первым признаком неблагополучия служит снижение репродуктивности (способности размножаться), что отмечено почти у всех пород рыб. Значительное ослабление иммунной системы - еще более серьезный признак, свидетельствующий о том, что в природе нарушено биологическое равновесие. Вопрос стоит очень остро, ведь для коренных народов Приамурья рыба была и остается основным продуктом питания. Если накопление токсичных веществ вредно действует на самых неприхотливых чебаков и косаток, то как это может отразиться на здоровье человека? Комментарии излишни. Но как можно объяснить тот факт, что за последние годы в Амуре увеличилась численность аухи - занесенного в Красную книгу китайского окуня? Но на нынешний день считать, что резкое снижение численности осенней кеты в Амуре объясняется только загрязнением воды, по крайней мере, необъективно. Может быть, ресурсы истощены переловом лосося, в ущерб естественному воспроизводству?
Председатель крайрыбакколхозсоюза (КРКС) Александр Васильев связан с рыбной отраслью около сорока лет и видит еще одну причину. Для многих сел в долине Амура ловля рыбы - единственный источник дохода. Для нормального жизнеобеспечения колхозам необходимо за сезон добыть порядка 4500 тонн лосося, чтобы свести концы с концами: выдать зарплату, уплатить налоги, купить топливо для флота и уголь для отопления зимой. В этом году лимит лова установлен в 1645 тонн, из которых выловлено 1343,1 тонны. Из 510 тонн осенней кеты 420 тонн - нормовая рыба, предназначенная для коренных народов Приамурья, и 90 тонн отводится для контрольного лова в научных целях. Все… Больше рыбы нет. Уже года два или три в Теплоозерском рыборазводном заводе (ЕАО) не отмечено подхода лосося на нерест. Нет лосося и во многих малых реках в низовьях Амура, что означает стадо выловлено или истреблено. Все нерестовые реки интенсивно осваиваются браконьерами, а предложение рыбаков включить государственных инспекторов в состав колхозов повисло в воздухе. Безапелляционно говорить о возможной коррупции - искажать суть: кто будет пилить сук, на котором сидит, тем более что давно существующие предприятия и так находятся под пристальным вниманием контролирующих органов. Просто необходимо патрулирование на нерестовых реках в течение полугода - с июня по декабрь, чтобы не заваливались берега тысячами тонн гниющей рыбы. Не секрет, что браконьеры берут только икру.
Другое дело, что за последние десять лет было создано около ста новых рыболовецких предприятий, большинство из которых находятся… в городах. На них не висит “социалка” рыбацких поселков, долги перед бюджетом. Если прибавить к этому десятки, если не сотни хорошо оснащенных техникой, вооруженных “диких” бригад, то шансов на спасение нерестилищ не так уж много. На Сахалине за последние пять лет построено 10 рыборазводных заводов с тем, чтобы компенсировать потери, а также увеличить численность стада лосося. Что же в нашем крае?
Уже 18 лет строится Анюйский рыборазводный завод, и, как ожидается, в ближайшие год-два он может войти в строй. Да вот какой будет от этого эффект, когда едва ли не каждый житель Нанайского района знает, что в устье Анюя уже много лет широко ведется браконьерский лов сетями, перегораживающими реку от берега до берега? В Арсеньево, что в нескольких десятках километров вверх по Анюю, на нерест добираются шальные кетины. Вместе с тем, говорит Александр Васильев, за счет собственных средств построено два завода для разведения кеты на Охотском побережье - колхозами имени Ленина и имени Вострецова, а вблизи Николаевска-на-Амуре колхоз имени Блюхера строит завод по разводу горбуши. Каждый такой заводик стоит 14 - 15 миллионов рублей, но это гарантия того, что рыбаки без работы не останутся.
Про Охотоморское побережье края разговор особый. Созданная несколько лет назад Государственная морская инспекция (ГМИ) должна совместно с пограничниками патрулировать побережье и защищать экономические интересы государства в полосе прибрежных вод. Технику должны предоставлять пограничные округа. Да вот незадача - когда принималось этот постановление в высших кругах, не учли, что от мыса Александра, что в сотне километров южнее острова Большой Шантар, и до границы с Магаданской областью край Хабаровский, а пограничный округ - Северо-Восточный, с центром в Петропавловске-Камчатском. Получилось, что побережье не совсем чтобы неохраняемое, а вроде как бесхозное. Краевыми властями этот вопрос поднимается перед правительством, и надеемся, будет решен, а пока руководство дальневосточной ГМИ на личных контактах с магаданцами этот казус улаживает. Руководители Охотской администрации пригласили инспекторов, дали катер и кое-какой порядок у себя навели. По крайней мере, доходы от таможенных пошлин вверх пошли. Но нужно контролировать все побережье, а на это сил у ДВ ГМИ не так много. У браконьеров вертолеты, а у инспектора иной раз и “Амура” нет. В этом сезоне к охране подключился РУБОП. О мероприятиях такого рода не принято информировать до их завершения, поэтому к проблеме сохранности Амура придется вернуться позже.
Выход из создавшегося положения нужно искать безотлагательно. В первую очередь, и в этом все единодушны - необходимо защитить нерестилища. Основной ущерб лососевым наносится не столько в русле Амура, сколько именно здесь - в природных “родильных домах” для рыб. Одни ограничения не восстановят численность лососевых, если выше Хабаровска сопредельное государство будет вести интенсивный лов. Необходимо по примеру сахалинцев взяться за искусственное разведение лосося. Следует прислушаться к мнению ученых и на основе современных методик проведения анализов искать наиболее весомые факторы загрязнения. Для восстановления Амура потребуются долгие годы - не меньше чем накапливались загрязняющие вещества и разрушалась его экосистема. Нужно внести в соответствующие органы предложения о межправительственном соглашении с Китаем по нормированию качества воды в главных притоках Амура - Сунгари и Уссури, аналогичные тем, которые действуют между европейскими странами на таких реках, как Рейн, Дунай. Необходимо проверить по полной программе стоки как российских, так и китайских промышленных предприятий.
Амур нужно защищать, если мы не хотим когда-нибудь оказаться на берегу мертвой реки.
