Виктория Касьянова по первому образованию - музыкант. Она закончила институт искусств во Владивостоке. Музыка, как истинная часть красоты мира, стала тогда первым открытием ее тонкой души. Виктория - человек разносторонний: она прекрасно рисует, сочиняет эссе. Кто влиял на ее становление? Об этом сама Виктория рассуждает так: - Мои учителя всегда рядом со мной: работы знаменитых художников, сочинения великих писателей. В особом ряду для меня имена писателей Карла Юнга и Германа Гессе, Густава Мейринга, художников Одилона Редона, Макса Эрнста, Пауля Клее. Недавно она взялась за освоение новой сферы - психологии, точнее, ее манит психоанализ. Поступила вначале в Хабаровский филиал Санкт-Петербургского института психоанализа, а затем перевелась в сам институт. Словом, Виктория в духовном поиске. Но это не мешает ей быть женой, матерью. Сегодня мы на размышление читателей выносим ее работы. Смотрите, читайте, думайте.
Учительница
Я работаю в школе учительницей. Свою работу очень люблю. Только зарплату получаю маленькую. Последнее время нам вообще перестали её платить. Так что сначала пришлось продать все свои вещи, а потом и квартиру. Жить мне негде - денег не хватает даже на самое скромное жильё. Осталась одна кровать, которую я поставила прямо у самой школы на улице. Сейчас я уже привыкла к жизни у всех на виду. А вначале никак не могла уснуть - то свет уличных фонарей бьёт прямо в глаза, то собака вдруг залает, то сожмёшься в комочек от скрипа чьих-то шагов. И всё-таки кровать моя, родная. Правда, ночью бывает очень холодно, особенно зимой. Но школьный сторож иногда пускает меня погреться на свой страх и риск - внутри ночью, кроме него, никто находиться не должен. Утром я стараюсь проснуться как можно раньше и успеть до прихода детей попасть в школу и подготовиться к уроку.
Как-то раз всем преподавателям должны были выдавать пайки - набор бесплатных продуктов. Это заслуга директора, он пытается помочь нам как может, но ведь и он не всемогущий. Все педагоги собрались и стали в очередь. Но пайков ещё не привезли. Я тоже пришла. Многие ждали, опустив глаза - не хотелось видеть в других своё жалкое отражение. Мне стало стыдно, и я ушла. Побродив некоторое время в окрестностях школы, я решила вернуться. Захотелось посмотреть, выдали ли пайки, что внутри. Но все уже разошлись. Моего пайка тоже нигде не было - видимо, его унесли, так и не дождавшись меня. Мне стало жаль, что я осталась без нужных продуктов. И я упрекнула себя за поспешность в принятии такого решения.
Счётные палочки
Находясь на отдыхе далеко от родных мест, я неожиданно получила из дома телеграмму, в которой меня срочно просили приехать. Странным, однако, в этом послании было то, что в нём не указывалась цель моего возвращения, да и подписи отправителя не было. Вначале я хотела проигнорировать его, как неудачную шутку. Но потом всё же решила ехать, мало ли что. Схватив первые попавшиеся вещи, я села в самолёт.
Возвращаясь из аэропорта, я шла по знакомому городу, когда неожиданно увидела свою маму, идущую мне навстречу. Я поспешила к ней в надежде выяснить причину моего срочного вызова, и мы пошли рядом. Внезапно я почувствовала какую-то тревогу. Я в упор посмотрела на маму. Она была сумасшедшая. Безумные глаза ненавидели меня. У меня перехватило дыхание. Та, которую я так преданно любила, стала для меня в один миг чужой. Даже знакомые черты казались отвратительными.
На зелёный свет мы переходили дорогу, как вдруг мама упала посередине. Я попыталась поднять её, но она была очень тяжёлая, и я позвала на помощь прохожих, чтобы они помогли мне перевести её на другую сторону. Но ни один не остановился - все спешили добраться сами. Тогда я стала тащить маму волоком, боясь не успеть, так как поток машин уже набирал скорость. Очутившись таким образом на тротуаре, мама снова встала, и мы направились к остановке, чтобы поскорее попасть домой. В автобусе я заняла место подальше от мамы. Не было никаких сил видеть происшедшую метаморфозу. Мы ехали одни, и кондуктор от нечего делать наблюдала за нами. Она оказалась на редкость проницательной и догадалась в чём дело. Покачав головой, она сказала мне с укоризной: “С мамой можно было бы стоять и рядом”.
Когда мы пришли домой, я сразу же стала звонить во все больницы, чтобы спасти маму. Но на другом конце провода или не понимали, что я хочу, или не слышали, или телефон молчал совсем. Это было мучительно. Надо было действовать самой. Тогда, движимая каким-то мистическим чувством, я сказала дочери: “Дай бабушке счётные палочки”. Внутренний голос шепнул мне, что излечение таких больных нужно начинать с объяснения им самых простых вещей. Что-то сломалось в душе у тех, кто пытался разгадать труднейшие вопросы бытия. И теперь, чтобы начать жить по-новому, им требуется вернуться к истокам, и снова открыть для себя простые истины. Мама взяла в руки счётные палочки и начала рассматривать их. Её взгляд наконец сфокусировался, и это было уже что-то.
Я много думала над тем, как распоряжается нами наша судьба, и каждый раз понимала, что не в силах осмыслить её неожиданные повороты. И даже такой, казалось бы, простой вопрос, как, кто и зачем прислал мне ту телеграмму, до сих пор остаётся для меня без ответа.
Человек-невидимка
Я понимаю, что история вышла некрасивая. А что было делать?
Как-то вечером я брела по бульвару. Была ранняя весна. Снег уже растаял, но деревья стояли ещё голые. Вдруг всё разом потемнело, как бывает перед мощными природными катаклизмами, небо стало жёлтым, неестественный свет покрыл землю. Вдали я увидела диких собак и кабанов, которые шныряли за деревьями и незаметно приближались всё ближе. Как назло, вокруг не было ни души. Испытав настоящий ужас в ожидании неминуемой встречи, я стала оглядываться в поисках убежища. Вокруг меня были только одинокие деревья. Движимая чувством сильнейшего страха, смешанного с не менее сильным чувством стыда, я очутилась на ближайшем из них. Не видит ли кто? Взрослая женщина на дереве - такое не приснится и в страшном сне. Вцепившись в ветки, я изо всех сил старалась удержать равновесие, чтобы не угодить в прожорливые пасти. В результате я так окоченела, что не могла пошевелиться. Вскоре по замелькавшим спинам хищников я поняла, что опасность отступила. Как же теперь спуститься вниз? Тело совсем деревянное, одно неосторожное движение - и я упаду. Я услышала шаги. Мимо торопливой походкой шёл мужчина, погрузившись в свои мысли. Наконец-то хоть один человек! Преодолевая смущение, я позвала его на помощь. Скользнув по мне невидящими глазами, он не остановился, как я ожидала, а зашагал дальше. Почему он не помог мне? Неужели не заметил? Хотя трудно не обратить внимание на женщину на дереве. Но и не осудил! Не высмеял! Однако это ничего не объясняет. Может, ему было неловко проявить знаки внимания такой странной особе, и он сделал вид, что не замечает меня? Но вокруг никого не было, кто мог бы посмеяться над ним. Или он просто равнодушный человек? Нет, здесь главное в другом. У него был отсутствующий взгляд, проникающий сквозь меня, как будто бы меня здесь нет. Казалось, он действительно не видит ничего необычного. И тут меня осенила мысль: он не заметил меня, потому что я - женщина-невидимка! В этом не может быть никаких сомнений! Я - человек-невидимка! Только сейчас мне вполне раскрылся смысл этих слов. Человек-невидимка - это тот, на которого не обращают внимания даже тогда, когда он делает нечто из ряда вон выходящее.
